Чтение онлайн

успели, как все было кончено. Хотя яд на них не действовал, но липкая студенистая белесая жижа опутала их верхние и нижние лапки и они оказались в совершенно неподвижном состоянии, как муха, опутанная паутиной. А потом оба Зверенка потеряли сознание от ужаса и омерзения...

2.

Котенок очнулся от холода и от того, что что-то

било его по голове. Он с трудом открыл глаза, залепленные какой-то клейкой гадостью и благодаря своей кошачьей способности видеть во тьме, убедился, что

его действительно что-то бьет по голове. Точнее не что-то бьет, а он

сам головой бьется о стену! Он висел вверх ногами, привязанный чем-то липким к своду пещеры, а холодный ветер из её темного чрева сильно раскачивал веревку, что и приводило к тому, что он ударялся о стену головой.

– "Где я?" - недоуменно подумал Котенок.

– Где, где, у нас в гостях, пушистая тварь, - заскрежетал гаденький

мерзкий голосочек.

Котенок с недоумением посмотрел направо и увидел, что на потолке, также "вверх ногами", сидит одна из нападавших на них тварей и мерзкими белесыми глазами насекомого смотрит на него с каким-то гнусным вожделением.

– Ты что - мысли мои можешь читать, что ли?
– подумал опять Котенок.

– А как же, и не только мысли... Ты что же думал, мы насекомые что ли

какие? Ха! Да мы поразумней вас, усатых тварей, мы не только мысли

читать можем...

– Зачем же вы нас тогда захватили?
– сонно подумал про себя Котенок, что, однако, не помешало ему включить свою "логику" (это слово Котенок как-то подслушал, присутствуя на заседании Совета фей).
– Если вы - разумные существа, то зачем вы на нас напали? А если вы такие злые, что напали, то зачем вы нас не сожрали? Не логично как-то...

– Много будешь знать, скоро состаришься, - злобно просипел голосочек.
–

Заказ на вас есть, а то б давно уже вас сожрали с потрохами, да много за

вас обещано.

– А-а-а!
– с облегчением подумал Котенок, - значит, нас выкупят...
– И тут он вспомнил, что рассказывала ему Фея. Когда-то давным-давно, в Темные века, когда ещё не было Содружества, людские королевства часто устраивали между собой войны, цель которых была захватить как можно больше пленных рыцарей, чтобы потом можно было за них получить этот самый выкуп. Правда с тех пор минули многие тысячелетия и в эру Порядка и Процветания войны прекратились. Всех вояк усыпили Цветами Забвения и перевоспитали. Но все равно при мысли о "выкупе" ему стало как-то легче на душе, и он снова заснул.

...Сознание к Фее возвращалось толчками - она то видела кусочек пасмурного неба над головой, ощущала дуновение легкого ветерка, слышала обрывки каких-то голосов, то опять теряла сознание и ей мерещились какие-то страшные липкие мерзкие существа с щупальцами, жвалами и белесыми насекомьими глазами.

Сколько длились эти переходы туда и обратно, она не помнила, но вдруг сильный удар в висок привел в ясность её сознание. Она открыла глаза и увидела, что качается из стороны в сторону, привязанная чем-то липким за ноги к потолку пещеры. Холодный сквозняк, который вырывался из сокрытых вечной тьмой бездн, раскачивал её, заставляя биться головой об стену.

Фея попыталась остановить раскачивание, но не смогла - руки были крепко приклеены (да-да, именно приклеены) к торсу какой-то слизисто-белесой мерзостью. Голова жутко болела. Кровь приливала к вискам. Это было невыносимо!

– Эй, кто-нибудь, отвяжите меня, мне больно!

Голос получился неожиданно тихим, сил кричать не было. Эхо подхватило и многократно усилило звук. Но ответа не последовало.

– Кто-нибудь меня слышит, а-а-а?

Но и теперь ответом ей была гробовая тишина.

Фее стало невыносимо тоскливо и одиноко. Погибнуть вот так глупо, в какой-то замызганной темной холодной норе с отвратительным сквозняком, в двух шагах от Принца - что может быть хуже?

На глаза Феи навернулись слезы - слезы отчаяния и досады. Она оглянулась по сторонам и увидела, что рядом с ней качаются ещё два "кулька" - обмотанные слизистой дрянью её плюшевые друзья. "И их не спасла..." - с горечью подумала Фея, вспомнив вчерашний бой с паукообразными тварями. "Сейчас они придут сюда - и все будет кончено"...

"Стоп!" - вдруг сама себя мысленно остановила Фея.
– "Но ведь животные так не поступают! Почему они сохранили нам жизнь? Почему не сожрали там, внизу? Ведь даже пауки, - вспомнила Фея свои познания в палеобиологии, - хотя и не съедают сразу жертву, тем не менее, убивают её, впрыскивая в неё свой ядовитый желудочный сок, который медленно разлагает жертву!"

Тут она припомнила и странное свойство этих тварей - сопротивляться ударам магической энергии и даже впитывать её в себя, а также полную невосприимчивость их "паутины" магическому жидкому огню. Такое явно не под силу ни одному из животных Целестии!

"Значит, это все-таки не животные, а какие-то разумные твари, знакомые с магией. А если они разумны, значит, с ними можно договориться. Имя Триединой Премудрости должно быть знакомо любому обитателю Целестии!"

– Эй, вы, именем Триединой Премудрости, немедленно освободите нас! Если вы сделаете это, за нас будет заплачен большой выкуп - какой только захотите! А если не сделаете, нас все равно найдут. За нами следует отряд "ЖАЛА". И если он прибудет сюда, тогда вам несдобровать!
– как можно громче и четче попыталась прокричать Фея, но из её горла вырвался лишь сдавленный хрип или стон. Силы совершенно иссякли, грудь давила какая-то тяжесть, перед глазами плавали какие-то красные круги.

Фея уже отчаялась получить ответ, как вдруг в глубине пещеры послышалось какое-то шебуршание и сдавленное кряхтение. И в сознании Феи вдруг возник какой-то кряхтящий и шипящий омерзительнейший голосок:

– Давненько-ссс, ох, как давненько-ссс не слыш-ш-ш-шал я этого мерз-с-с-с-ского имени, кхе, кхе! Ох, как давненько-ссс! Любопытненько, оч-ч-чень любопытненько, однако!

И с этими словами из темноты показалось вчерашнее паукообразное насекомое, которое ползло к Фее прямо по потолку. Оно остановилось рядом с Феей, которая от омерзения и ужаса едва ли не лишилась чувств снова, и стало потирать передние лапки, как это делали в далеком прошлом мухи. А глазища, огромные белесые фасеточные насекомьи глазища так и впились в лицо Феи, жадно осматривая его с каким-то невыразимо отвратным вожделением...