Чтение онлайн

В списке есть Афина Бассинджер.

Атлас стонет и закрывает лицо руками:

— Будет ли когда-нибудь время, когда моя семья не будет нас подставлять?

Мне отчаянно, отчаянно хочется утешить его, обнять и заверить, что всё в порядке, что никто из нас не винит его и не думает о нём хуже из-за всех этих связей. Однако я не думаю, что он воспримет это хорошо, пока остальная Группа Привязанных наблюдает.

Дело в том, что он уже получил изрядную долю упрёков из-за родства с этой женщиной. Это всегда было первым, о чём вспоминали, хотя я никогда раньше не задавалась этим вопросом.

Ноксу не нужно уметь читать мои мысли, чтобы понять, куда улетели мои размышления.

— Афина Бассинджер — лицо Одарённых Восточного побережья. Она делает вид, что они вовсе не сторонники Сопротивления. Всякий раз, когда нужно кого-то отправить для переговоров, выбирают её, — говорит он.

— Её Дар — Манипуляция, — произносит Атлас, втирая ладони в глаза, будто может стереть всё это, если надавить достаточно сильно.

— Она Нейро, но это отличается от того, что может делать Грифон. Это ближе к тому, на что была способна Эммелин, — очень осторожно добавляет Норт, и у меня кровь стынет в жилах при упоминании имени этой женщины.

Я нарочито не смотрю на Нокса: Норт и Грифон могут быть в курсе ситуации, но Гейб и Атлас — нет. Я уже поклялась себе, что не стану тем человеком, который нарушит доверие Нокса таким образом. Однако я открываю мысленную связь с ним.

Я не посылаю ему никаких чувств или заверений. Просто открываю её, чтобы он знал: я с ним, что бы ни вышло из этого разговора. Меня не удивляет, что он замыкается, но теперь это не так, как раньше. Он не начинает осыпать всех язвительными выпадами и жестокостью, а вместо этого мгновенно превращается в чистый лист.

Атлас оглядывается, замечая перемену в настроении, и осторожно говорит:

— Я не знаю, кто это, но Афина — не тот человек, с которым я хотел бы иметь дело без подкрепления. Если эти маркеры — то, что, по-твоему, указывает на то, что у неё тоже есть Узв бога, я определённо не стал бы с ней связываться без присутствия всей Группы Привязанных.

То, что он не договаривает, так и повисает в воздухе: нам также нужно быть достаточно сильными, чтобы справиться с ней — а Нокс сейчас даже на неопытный взгляд не выглядит готовым. Я чувствую, как в нём нарастает напряжение. Чувствую, как он собирается с силами и готовится встретиться с отголоском монстра из своего прошлого.

Мои Узы недовольны тем, как он себя ведёт.

Мои Узы хотят выследить Афину и сожрать её живьём за то, что она причиняет эту боль.

Мои Узы, возможно, просто не примут «нет» в качестве ответа.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

Атлас

План прост.

Мы возвращаемся в дом моих родителей и переворачиваем там всё вверх дном, пока не найдём что-то, что подтвердит теорию Нокса о том, что у Афины есть Узы бога.

Сама мысль о том, чтобы снова переступить порог этого дома, вызывает у меня рвотный позыв, но я изо всех сил стараюсь не выдать своих чувств. Понимаю, что преуспел, когда никто ни о чём меня не спрашивает — даже моя Привязанная.

Если бы речь шла о чём-то другом, я, может, даже немного обиделся бы, что она не заметила, как я теряю самообладание. Но на кону слишком многое, чтобы устраивать мелкие ссоры в нашей Группе Привязанных из-за моего эго. Слишком много опасностей, с которыми мы столкнулись, исходят от моей собственной родни, и сама мысль о том, что кто-то из нас встретится с Афиной, уже вызывает у меня тошноту.

Я не провёл с этой женщиной много времени, но знаю о ней достаточно. Моя мать её не любила — не любила ту власть, которой она обладает, — и делала всё возможное, чтобы держать меня подальше от неё. Тех немногих визитов к отцу хватило, чтобы понять — особенно сейчас, оглядываясь назад, — что никто из Бэссинджеров не является хорошим человеком. Они не просто испорченные человеческие существа, а эгоистичные, корыстные Одарённые, наслаждающиеся властью, которую дают Дары высшего уровня, и богатством, о котором обычные люди могут только мечтать.

В детстве я тоже был избалованным мелким гадёнышем — и я обязан своей Привязанной тем, что не превратился в одного из этих мерзавцев. В тот момент, когда я включил то видео на компьютере матери и увидел Оли, прикованную к пыточному столу Сайласом чёртовым Дэвисом, траектория моей жизни полностью изменилась. Один взгляд на неё — и я стал другим человеком. Один взгляд — и я понял, что сделаю всё возможное, чтобы защитить её и дать ей ту жизнь, которую она заслуживает: жизнь, в которой она больше никогда не испытает подобной боли — и уж точно не от рук моей семьи.

Грехи Бэссинджеров многочисленны, и я надеюсь, что моей преданности Привязанной хватит, чтобы хоть немного искупить эту дурную карму.

Норт и Грифон договариваются, чтобы мы выехали ранним утром. Все расходятся, чтобы отдохнуть и собрать вещи перед отъездом. По привычке я следую за своей Привязанной в её комнату.

У меня всегда наготове походная сумка — как у Грифона и Дрейвенов, — и я приятно удивлён, обнаружив такую же уже стоящей в шкафу Оли. Мы не планируем оставаться где-либо на ночь, но быть готовым никогда не помешает.

Она сразу идёт в ванную чистить зубы, и, пока я полощу рот, она наконец говорит:

— Мы можем поговорить об этом, если хочешь, но можем и не делать ничего. Ты не обязан давать мне объяснения только потому, что я твоя Привязанная.

Моё сердце набухает в груди, и я не спеша вытираю лицо, чтобы не выставить себя дураком. Конечно, она заметила — и конечно, она осторожно обошла мои чувства. Если кто и понимает, что такое травма, так это Олеандр Фэллоуз.

— Я не хочу, чтобы кто-то из них к тебе прикасался. Мне ненавистна мысль о том, что ты войдёшь в тот дом. С одним из этих моментов я могу что-то сделать, а со вторым — придётся смириться, — говорю я монотонным голосом, но Оли просто кивает в ответ.

— Я тоже этого не хотела. Честно говоря, мне гораздо интереснее найти ещё один лагерь и сжечь его дотла. Но, думаю, это не считается борьбой с Сопротивлением, если мы делаем только то, что хотим. Я это понимаю, но от этого не становится легче.

Я запускаю руки в её волосы, запрокидываю её голову назад и наслаждаюсь тем, как её рот тут же приоткрывается — готовый к тому, что бы я ни захотел ей дать. Под её глазами тёмные тени — результат ночи, когда она успокаивала Узы богов. И как бы я ни шутил с ней сегодня днём, я не стану выдвигать никаких требований к своей Привязанной сегодня ночью.