Незнакомец
Шрифт:
Ванилью. Немного корицей, чуть больше свежим только что сваренным кофе, которое наверняка неспешно потягивают на кухне мои сотрудницы. И это вместо того, чтобы подготовить бар, наполнить солонки на столах, принести приборы и включить музыку, а то от этой гробовой тишины становится ещё тоскливее. Боже, до открытия десять минут!
– В кабинет пройдешь? – опомнившись, что рассиживаться здесь, еще и с собакой, не самая лучшая идея, подзываю к себе Герду, и указываю на неприметную дверь, рядом с уборной. – А я немного поиграю в начальницу и что-нибудь организую из еды. Ты любишь шарлотку?
– Наверное…
– Вот и отлично. Пароля на компьютере нет, вот номер чипа. И, пожалуйста, следи, чтобы Герда не лаяла.
Устроив своих соседей в небольшой каморке, скрытой от глаз посетителей, а натягиваю яркую красную жилетку с бейджем и торопливо врываюсь в кухню. Сидят! Юлька дожевывает бутерброд с докторской колбасой, Алёна лениво строгает эту же докторскую крупными кубиками, а Сеня, зевая, возится с кухонной машиной. Сонное царство, а не кафе!
– Уволю вас! Тебя, Сенька, в первую очередь! В обед за тортом приедут, а ты даже крем ещё не взбила!
А ведь мы только на этом и держимся! Хорошо хоть дни рождения у местных бывают регулярно, а таких именинных пирогов, как у нас, даже в центре города не сыскать – я лучшего кондитера урвала.
– Да что там взбивать? Две минуты делов… Сливки же! – и Алеся Сенникова, никак иначе, как Сенька для своих немногочисленных коллег, прекрасно знает, что дальше угроз я никогда не зайду. Потому даже не морщится от звуков визгливых ноток в моем голосе.
– А коржам пропитаться?
– Ой, я тебя умоляю. Да если они пропитаются, именинник умрет прямо в свой юбилей от кулинарного экстаза. Успею я, Сань. Лучше Юльке скажи, чтоб в зал шла. А то все утро нам пудрит мозги своими каталогами!
И вправду – весь стол для раздачи завалила буклетами. Раньше хотя бы меня побаивалась и незаметно пихала свои брошюры посетителям, а теперь, когда и посетителей толком нет, и меня изучила со всех сторон, свою подпольную деятельность даже не скрывает. Духи, гели для душа, декоративная косметика, простенькие комплекты белья из натурального хлопка… Можно в магазин не ходить, у меня целый гипермаркет под носом!
– Да иду я, иду, – правда он уже закрывается, ведь совесть похоже берет над ней верх, и девушка смахивает в кучу глянцевую макулатуру. Прижав к груди увесистую кипу разнообразных предложений, обтирает испачканную крошками ладонь о форменные брюки, и, шумно отхлебнув из кружки, сдается. – Иду. Только зачем иду, не понятно. Всё равно никто не явится раньше двенадцати.
Язва. Словно без этих напоминаний я хотя бы на минуту забываю об истинном положении дел! Третий год кручусь, а место будто проклятое – ни кредит не отбила, ни обещанную Алене индукционную плиту не приобрела, и на отпуск так и не заработала. Да и какой отпуск, если едва хватает на зарплату, оплату счетов и корма для моих бездомышей. Как бы самой с голоду не опухнуть!
– Сань, ну что там твой убогий? Не съехал ещё? – я холодильники инспектирую, отмечая, что пора бы затариться свежим мясом, а мой кондитер, и впрямь успевшая взбить сливки за несколько минут, с интересом следит за моим порханием по цеху.
– Немного. И не убогий он, – вступаюсь как за родного, склоняясь с чайной ложкой над плошкой с кремом и, спросив глазами разрешения, зачерпываю воздушный десерт. – Вкусно, Сень.
– А я что говорила! Я тебе за час такой торт состряпаю, что Аленке и не снился!
– А мне и не должен, это ты у нас конфетно-бисквитный мастер. А я за нормальную еду отвечаю. Сань, ну а вообще, вы его родню-то ищите?
– Или ты навсегда его оставить решила? Смазливый, наверное, вот и не торопишься…
– Дуры! – девчонки ржут, дегустируя свои творения, а я в духовой шкаф заглядываю, сглатывая слюну от запаха подходящей в нем шарлотки. Аромат корицы нос щекочет… а создательница этого пирога мои нервы:
– А что? Ну, хорош ведь, скажи? Иначе чего его так долго держать? – искренне удивляется, а я пальцем у виска кручу. Словно кривых и косых не грех на морозе бросить, а вот если Аполлон…
– Саш, сфоткай хоть! А то нас любопытство распирает!
Вот прицепились! Раз никому дела нет, принимаюсь натирать поверхности, про себя отмечая, что моя повариха опять пропустила мимо ушей длинную лекцию о необходимости почистить вытяжку, и, не подумав, бросаю:
– Зачем фоткать? Он у меня в кабинете сидит. Уходить будем, посмотрите. Эй! – шиплю, лишь чудом успевая схватить Сеню за пояс фартука, но девушка резво расслабляет узел и вынырнув из него, бежит вслед за напарницей. – Чокнулись совсем?
И зачем ляпнула? И что пригрела, и что в кабинет привела? Теперь позора не оберешься, я же своих девчонок знаю! Вцепятся в бедолагу и плакала его разведывательная миссия на просторах интернета. Пока не налюбуются вдоволь, не отпустят пару дурацких шуточек – с живого не слезут.
Наплевав на недомытый стол, швыряю тряпку в раковину, и, скользя по кафельному полу, к двери стремлюсь, только занеся ногу над порогом понимая, что Сенькин фартук до сих пор держу в руках. А как понимаю, так и перебрасываю белоснежную тряпку через плечо. Аккурат на обмазанный кремом бисквит … Ну что за день?
– Девочки!
Ладно. Поздно уже. Втроем, прильнув друг к дружке, эти партизанки уже заглядывают в щелку, слегка приоткрыв дверь в каморку, и о чем-то шепчутся, где-то с минуту любуясь моим Незнакомцем. А когда Герда поднимает лай, торопливо ретируются подальше от разозлившегося стаффа. Поделом им! Жаль, что не покусала! А что торт еще не готов, так я и сама могу, не зря кулинарный техникум кончила. И заготовки на салаты нарезать, в отличии от Аленки, которая ножом орудует, словно дрова топором рубит.