Незнакомец
Шрифт:
Солянка. И в меню на одной из позиций, и само меню – раздутое, так что немудрено вылететь в трубу. Хмурюсь, внимательно изучая перечень представленных блюд, и как-то на автомате комментирую себе под нос:
– Шашлык. Где, интересно, они его жарят. И для кого?
Ведь глядя на вывеску с причудливо стекающей с букв глазурью, явно не догадаешь, что в кафе «Sweet Day» подают мясо. Вот пончики, фруктовый салат, свежий фреш и внушительный перечень пирожных – пожалуйста, а готовить на этой кухне стейк – извращение, как ни крути.
Только лучше оставить свои наблюдения при себе, хватит на сегодня и критических замечаний в адрес видавшей виды тарантайки. Поэтому, уходя, я стараюсь ничем не выдать своего истинного отношения к этому гиблому месту. И к сотрудницам, что выстроившись у бара в ширенгу, без стеснения таращатся на меня, стянув с макушек белые чепчики. Две в поварских кителях, девчонка, что помоложе, в такой же желетке, что перед уходом Саша повесила на плечики в шкаф.
– Одинокие, что с них взять? – посмеивается директор кафе, и как и положено законопослушному гражданину, пристегивается ремнем безопасности, тут же включая печку остывшей Лады. – Уши не горели? Разговоры сегодня только о тебе.
– Надеюсь, хорошие? – улыбаюсь, спрашивая лишь для того, чтобы поддержать разговор, и пользуясь тем, чтл водитель сосредоточенно глядит на дорогу, морщусь от нарастающей пульсации в висках.
– Это как посмотреть… Но если я тебе надоем или Герда решит полакомится кем-то из моих подопечных, кровом ты обеспечен.
Смешно. Только смеяться не хочется. А стоит лишь на секунду представить, что Саша выставляет меня за порог, становится не по себе. Не по-мужски это, а всё равно страшно – она единственная кто не дает мне начать всерьез считать себя психом. Говорит на равных, не как с ущербным пустоголовым отребьем, в то время как для других я явно двинутый на голову отморозок.
– Всем запросы отправил? В РКФ* написал?
– В первую очередь, – типовая заявка с описанием Герды, номером клейма и снимком, что Саша щелкнула на свой мобильный, уверяя, что так дело пойдет быстрее. Только знать бы ещё конкретные временные рамки – уж слишком размыто звучит это ее «быстрее».
– Как долго ждать ответа? – не выдерживаю и вновь рассматриваю профиль, сосредоточенно вцепившейся в руль автоледи. А она лишь плечами жмет:
– По-разному. Кто-то отвечает сразу, кто-то лишь через несколько дней. Но чтобы времени не терять, я размещу информацию о Герде в своей группе. И по пабликам ближайших городов распихаю, возможно, кто-то узнает. Да и на форумах поискать стоит… Она девочка умная, обученная. Возможно, ты её сам дрессировал, а форумы в этом деле лучший помощник.
И опять остается лишь надеяться, что Саша права. Уткнутся в окно, в очередной раз ловя себя на том, что этот заснеженный парк, тянущийся вдоль дороги, совсем не похож на тот, что мелькнул в моих рваных воспоминаниях, и ни одна из прохожих женщин не дарила мне эту собаку. Чужое все – этот город, люди и сам я себе чужой.
*РКФ - российская кинологическая организация, объединяющая около пяти миллионов собаководов в России.
ГЛАВА 13
Саша
В волонтёрстве нет ничего трудного. Ладно, не спорю, есть масса подводных камней, поводов для переживаний и куча дел, которые приходится выполнять, потому что иначе спасательная операция не имеет никакого смысла. Но лично для меня пригреть озябшего четырёхлапого страдальца намного проще, чем завести в мороз бабушкину двенашку, верой и правдой отслужившую Нине Степановне Брагиной долгие четырнадцать лет. А последние три мне – внимательной и сконцентрированной на дороге, но совершенно далёкой от премудростей механизмов, запрятанных под капотом.
Снег больше не валит, ведь надумай он осыпаться на землю с хмурых небес, сегодня уже не украшенных густыми тяжёлыми облаками, массового убийства прохожих не избежать – при таком морозе он просто обязан опадать не пушистыми хлопьями, а шлёпаться на асфальт гигантскими ледяными глыбами. Ударяться оземь и рассыпаться на острые колючие осколки, немедленно вспарывающие своими рваными краями подошвы заледенелых сапог. Не мороз это уже, а что-то куда более страшное, чему ученные до сих пор не дали названия.
– Убиться решила? – Ванька.
Хмурый, злой, изрядно помятый со сна, который я наглым образом прервала телефонным звонком, не справившись со взбунтовавшейся техникой. Он стоит у бабушкиного наследия, и, нырнув подбородком в кое-то веки намотанный на горло шарф, нервно отстукивает ногой по присыпанному песком скользкому тротуару. И на мои колёса таращится. А я на него. Ничуть не смущённая, ни капли не напуганная проскальзывающей в мужском голосе угрозой. Ну, лысая резина, мне несколько дней назад Незнакомец то же самое говорил, только сейчас ведь проблема не в этом.
– Заведёшь? – и сама кутаюсь в палантин, укрывший и плечи, и шею, и раскрасневшиеся от стужи щёки, да прячу улыбку, находя в угрюмой физиономии брата всё большее сходство с эскимосом: глаза узкие, немного опухшие от недосыпа, а ресницы белые-белые. Как и опушка капюшона, наброшенного на голову в напрасной попытке согреться.
– И не подумаю. Тебя на первом же повороте занесёт.
– Не занесёт, я же аккуратная…
– Аккуратная! Сань, я сам еле добрался, а на твоём драндулете дорога одна – в морг.
Отлично! Словно не сядь я за руль, меня ждёт другой исход! Либо околею, взывая к его человечности, либо паду жертвой озверевшей Танюхи, не постеснявшейся перейти на матерный русский в нашем с ней последнем разговоре…
– Ну, Вань, – потому и канючу, повиснув на локте непреклонного родственничка. – Выручай. Сегодня отстреляюсь, а завтра к тебе. И датчик заменишь, и свечи и какое-то там реле!
– Бензонасоса, – сообщает, выныривая из плена вязаного шарфа, но к моему сожалению, соглашаться не спешит. – И не проси. Ключи давай, а сама на такси.