Незримое
Шрифт:
Потрясение пятое обрушилось на меня после бурного примирения – Ян вдруг решил познакомить меня со своим братом.
Точнее, он уже давно собирался, а я все отнекиваясь, переживая, что не понравлюсь, что оплошаю, что скажу что-нибудь не то и все испорчу… Но, так как Ян все это время обитал у меня, мнительный Дмитрий – да-да, его действительно зовут Дмитрий Ржевский – вообразил, будто я его за что-то заранее невзлюбила, потому и избегаю встречи.
Пришлось исправляться.
И уж не знаю, кого я ожидала там увидеть – наверное, уменьшенную копию поручика, – но Дима оказался очень серьезным, невысоким темноволосым мальчиком, и со страшим братом их роднили только искренняя открытая улыбка и темно-карие, почти черные глаза.
Я же так перенервничала, готовясь ко встрече с единственным родственником Яна, с тем, чье мнение для него очень важно, что весь день несла какую-то чушь, едва не спалила их квартиру, пока помогала с готовкой, а потом с психу перетащила нас всех в свою тайную комнату. Ну, под то самое крыло брежатого…
Димка пришел в неописуемый восторг и спросил, могу ли я ту создавать всякое, как было в «Матрице». Честно говоря, такая мысль мне даже в голову не приходила, но стоило ей только появиться…
Ведь разве это не логично?
Если именно в таких местах брежатые прошлого прятали не только предметы, но и людей, должны же они были создавать для них более комфортные условия, чем просто белая пустота. Ведь и она, по сути, плод моего воображения – просто первое, что я представила в момент опасности, не более.
Итого мы несколько часов провели, сначала проверяя эту гипотезу, а потом, когда она подтвердилась, превращая мой схрон во все, на что хватало фантазии – от дворцовых покоев до магического леса.
Наверное, не стоило тестировать новые способности без надлежащего контроля и вот так, нахрапом, потому что следующий день я провалялась пластом с дикой головной болью. Еще и нотации Яна выслушивала, хотя он и сам принимал участие в веселье, а прервать меня пытался лишь изредка и не очень настойчиво.
Короче, думаю, это еще один его недостаток, да. И когда он открылся, я поняла, что уже не просто влюблена, а люблю, однако до сих пор в этом не призналась.
На сей раз мужчина должен быть первым.
Шестое потрясение – Ян действительно никакой не интуит.
Он не чувствует магию. И разумеется, не видит, когда рядом уже нет проявляющего артефакта.
А вот меня – чувствует. В любом виде, под любым мороком и пологом. Как тогда, на месте преступления. Не спрашивайте, как, почему и для чего, мы сами еще не разобрались, но обязательно разберемся.
Конечно, я помню слова птицелова про «пустого, но зрячего» и понимаю, что наверняка это как-то связано с определенным типом магического поля или типа того и рано или поздно найдется еще кто-то или что-то, подвластное внутреннему зрению Яна, но…
Скажем так, романтик во мне хочет, чтобы я по-прежнему оставалась единственной, кого он чувствует. Пусть это глупо, ненаучно и вообще.
Может девушка помечтать?
Ну и седьмое потрясение. Последнее, обещаю.
Дашка таки была права.
То есть, этому, конечно, тоже нет никаких научных подтверждений, но, когда однажды утром вместо насыщенно-синего дракота к нам в кровать запрыгнул нежно-голубой в серую полоску, первым делом я решила, будто Фафнира подменили, а вторым – вспомнила слова сестры.
«Когда хозяин встречает взаимную истинную любовь, дракошка меняет цвет».
И хотя с момента начала наших с Яном отношений времени прошло уже прилично, опять же, может девушка помечтать?
Завтра ровно четыре месяца с того памятного вечера, как я вскарабкалась на метлу в розовой балетной пачке и с крыльями за спиной.
Магическое сообщество уже давно перестало бурлить по поводу безумной секты Аббасовой и последующих за ее поимкой разоблачений. Управление выстояло, хоть и лишилось убойного отдела в полном составе.
Из Зеленцовых в Ярославле осталась только я, хотя теперь, ввиду моих открывшихся способностей, Матвей порталится к нам в гости каждые выходные, чтобы вместе с Димкой, с которым они подозрительно быстро нашли общий язык, «погаматься» в моем схроне.
Совсем не о карьере детской игровой комнаты я мечтала, но что поделать…
Настоящая карьера тоже скоро сдвинется с мертвой точки – завтра же я иду на собеседование в Надзорный комитет. Собеседовать буду скорее я их, чем наоборот, ибо выяснилось, что заполучить меня прямо-таки жаждут, а вот у меня все еще полно сомнений и страхов.
Ян рвется пойти со мной, чтобы детально изучить все документы, если мне вдруг взбредет в голову что-нибудь подписать, но тут я тоже пока не решила… Насколько адекватно являться на деловую встречу с женихом?
Ну а в остальном у меня сомнений никаких. Да, порой мне хочется вот так пожаловаться, а вскоре, если и когда начнется обучение у бабы Ани и работа с Ковальчуком, захочется еще сильнее, и я, наварное, доведу Яна своим нытьем так, что он меня бросит и улетит к моей бабуле на моря, но…
Да, все будет хорошо. Потому что у Зеленцовых иначе не бывает.
Глава внеочередная, внезапная и запоздавшая
История, которую Соня не могла бы узнать
ни из сказок Иеремии Ту, ни из своих детских книжек, ни даже от Анны Маклейн,
поскольку случилось все много позже и не предавалось широкой огласке.
Шаман… раздражал.
Раздражал каждым своим редким словом, каждым тягучим, словно пережеванная ириска, движением, каждым колечком дыма, что выпускал из скукоженного, как попка курицы, беззубого рта.