Чтение онлайн

— Мешочек, — неожиданно севшим голосом позвал Шмелёв, — ты где водку взял?

— Не твое дело! — последовал вежливый ответ. — Комплексный обед.

— А может, там пара автоматов Калашникова завалялась?

— Нет, я только по пропитанию работаю. Узкая специализация.

На нет, как говорится, и суда нет. Коля с дрожью в руках хрустнул пробкой и разлил божественную жидкость по чарочкам. Серега настороженно принюхался к незнакомому продукту, резко выдохнул и профессионально выпил, занюхав рукавом.

— А ничего, хорошо пошла. Как наше сгущенное вино, только помягче будет.

— Разбавляют, наверное, — поддакнул Тимоха, но протянул емкость за второй порцией.

А после третьей в мудрую голову волхва пришло озарение:

— Слушай, Николай свет Васильевич, а чего нам самим-то дерьмо выпаривать, которое ты порохом именуешь? Мешок, а мешок, сможешь порох достать? Много?

— А его едят? — донеслось из кармана.

— Еще как едят. Тимоха, подтверди.

— Что, опять новые снадобья на мне испытывать?

— Надо, Тимофей, надо. А я тебе потом сапоги новые куплю.

— Со скрипом?

— Ага, и с серебряными подковами.

— Тогда ладно, — согласился домовой и вопросительно взглянул на Николая: — А какой просить-то? Который вкуснее?

— Пробовать нужно, — Коля пожал плечами. — Давай начнем с охотничьего, с бездымного.

Новое утро принесло новые заботы, правда, волхв предпочел от них самоустраниться. Он с удобством устроился на скамеечке, привалившись к стене кузницы, и читал толстый фолиант в деревянной обложке, обтянутой крокодиловой кожей, изредка делая пометки на полях свинцовым карандашом. Окружающий мир для Сереги перестал существовать. Даже то, что Коля доламывал единственную в хозяйстве телегу, кузнеца не интересовало.

— Чего нового пишут? — Николай отбросил кувалду, которая и была сегодня основным его инструментом, и присел рядом.

— Нового? Ничего, это же Плиний.

— Старший или Младший?

— Он был один. А вот Геродотов — два. Или даже три, если считать их папу, тоже историка не из последних.

— Надо же, — удивился Шмелёв, — а у нас считают наоборот.

— Вы там, у себя, все переврали и перепутали, — Серега засмеялся и закрыл книгу. — Вот лет пятнадцать назад тоже к нам попала одна из ваших, наверное… Все звала Армению открывать. Или Америку? Не помню точно, молодой еще был…

— И чего, открыли? — Коля от удивления даже позабыл про трубку, которую собрался закуривать. Сигареты у него кончились еще на прошлой неделе, но на торге у краснорожих купцов с перьями на голове удалось купить заморские травы, якобы лечебные. Но по вкусу — точно табак.

— Да ты кури, не стесняйся. Это мне питания дымом не положено, — махнул рукой волхв, но на всякий случай переложил фолиант подальше. — О чем я? Ах да… Америка. Ну, отправили туда несколько кораблей… С купцами, с товарами, с воями… И не нашли никакой Америки. Нету ее, а на том месте все та же страна краснокожих, что и всегда была. Обманула ведьма.

— А где она сейчас?

— Кто, та страна?

— Нет, попаданка…

— Да ее тогда же и сожгли.

— Ну вы и звери.

— Мы? — удивился Серега. — Ты бы знал, насколько наш народ терпелив. Когда она объявила себя верховной ведьмой — стерпели. Назвала князя Георгия Всеволодовича темным властелином — смолчали. Попыталась оженить на себе германского императора — плюнули и отвернулись. Но эта сволочь захотела научить княгиню лесбийской любви… Тут уже терпение лопнуло.

Николай прикурил от сохранившейся в кармане джинсов зажигалки, глубоко затянулся и с одобрением кивнул. Так ведьме и надо, поделом. Нет бы чего путное предложила, а прогрессорствовать, начитавшись женского фэнтези, — упаси Господь! Зато теперь стали понятны некоторые анахронизмы в разговорах волхва, да и остальных местных жителей. Вот оно, дурное влияние культуры будущего.

— Шеф, доделывать будем? — Из зарослей крапивы вылез домовой с парой старых сапог в руках. — Или мне сначала куртуазии пошить?

— Картузы, — поправил Николай. — Куртуазии — это гламур такой. А мне нужно во что-то порох насыпать.

— Вот оно что, — протянул волхв. — А я все гадал, зачем это Тимоха по помойкам лазает, сапоги собирает. Вот только мой дедушка без всяких картузов обходился.

— Чего он мог понимать в артиллерии? — возразил Шмелёв.

— А ты понимаешь?

— Нет, но у меня же послезнание. Что я, книжек не читал? Вот сейчас лафет доделаю, и к вечеру можно будет пушку испытывать.

Серега почесал затылок и промолчал. Сломанную телегу жалко, но лошади в хозяйстве все равно не было, и чем-то нужно пожертвовать во имя прогресса. Тем более, если в книгах написано…

К вечеру не успели, слишком много времени ушло на объяснения с соседями и уверения, что никто не видел пропавших сапог. И что волхвы не занимаются такой мелочью, как поиски пропавшей обуви. И за деньги не занимаются. Объяснились кое-как. А потом помогали Тимохе отрезать у добычи голенища и сшивать из них кожаные мешочки. А вот к утру ворота распахнулись, и из них вручную выкатили орудие, даже на вид выглядевшее очень грозным. Народу на улице по раннему времени не было совсем, а потому пушку доставили к кузнице без задержек.

— Ну чего, заряжаем?

— Давай сам, — Серега с сомнением посмотрел на медного монстра на колесах. — Нас с тобой не поубивает на фиг?

— А меня? — пискнул домовой.

— Тебя не жалко. Ну, так что, не убьет?

— Да вроде бы не должно. Но на всякий случай запал из-за угла поджигать будем, — Коля сунул в жерло картуз и плотно утрамбовал его обломком оглобли. Потом подумал и добавил еще один.

Волхв наблюдал за манипуляциями, не вмешиваясь в процесс, только глубокомысленно заметил:

— Не маловато заряда будет?

— Не знаю… Еще добавить? Это можно, Тимоха, давай.

Домовой протянул мешочек, и Коля забил в пушку и его, прикрыв сверху большим комком трепаного льна, заменившего пыж. А вместо свинцовой картечи из экономии воспользовались мелкими камнями и обломками кирпичей. Опять пыж… Ну вот и готово.

— Куда целить будем?

— Давай вот в ту ветлу на берегу. А не то зашибем кого-нибудь.

Некоторое время молча ворочали орудие, тщательно прицеливаясь. Не совсем, конечно, молча, — благодаря усердным стараниям Тимохи на линии выстрела оказывались то стоящие почти у самой Шолокши бани, то привязанные к лежащему бревну лодки, а то тяжелый купеческий струг, спешащий к славельской пристани. Наконец, правильное направление было выбрано.