Чтение онлайн

Дядюшка Гийом посоветовал графу ничего не рассказывать учителю итальянцу.

— Он может проболтаться, — заметил честный тряпичник, не питавший симпатии к Микаэли, в котором сразу заподозрил предателя.

Ницца славится прибрежными соснами и пальмами, напоминающими о далеких странах, где всегда греет солнце. Из Ниццы видны предгорья Альп; воздух там напоен ароматом цветущих апельсиновых деревьев, ветер колышет вершины эвкалиптов. На Лазурном берегу, вдоль которого разбросано множество вилл, утопающих в зелени, жили Олимпия и Амели. Утомленные заграничным путешествием, они все же не собирались пока возвращаться домой и с нетерпением ожидали приезда Розы, которая должна была привезти денег для расплаты с сильно докучавшими им кредиторами. Роза уже четыре дня как уехала, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу.

— Как по-твоему, милочка, — спрашивала Олимпия подругу, — почему Розы так долго нет?

Но Амели удивлялась еще больше, чем «графиня» Олимпия.

Мы забыли сказать, что Амели носила здесь титул баронессы (с таким же успехом она могла бы выдать себя и за герцогиню). Воздадим должное ее скромности: наделяя себя титулами, можно проявить щедрость. Несмотря на то, что кредиторы не давали покоя, «графиня» и «баронесса» щеголяли ежедневно в новых нарядах.

Однажды вечером они собрались уже лечь спать, как вдруг раздался звонок.

— Это Роза! — воскликнула Олимпия. — Славная девушка, она не замешкалась!

В одних ночных рубашках подруги побежали отворять. К великому их изумлению, это оказался Лезорн.

— Вот так сюрприз! — восклицали они, наспех надевая капоты. — Кто бы мог ожидать?

Лезорн скромно, как это сделал бы Бродар, выждал, пока Олимпия и Амели оденутся, и отвечал на их вопросы через перегородку.

— Я вынужден был приехать потому, что вы не дали мне достаточных полномочий. Без них нельзя было раздобыть крупную сумму. Впрочем, я все-таки привез вам малую толику; если понадобится еще, я объясню, как достать денег.

— Я с удовольствием сделаю все, что для этого нужно, дорогой Бродар! — воскликнула ветреная Олимпия, запуская обе руки в сумку с золотом, привезенную Лезорном.

Амели тоже была в восхищении. Положительно, ей повезло, что она не вышла за этого скрягу Николя.

— Но где же Роза? — спросили подруги в один голос.

— Не ждите ее! Она передала мне список ваших поручений, объяснила, как вас найти, и отправилась к своему другу, шикарному молодому человеку; он, кажется, литератор.

— Какова притворщица! Но ведь она вернется, да?

— Без сомнения, через несколько месяцев.

— Тогда останьтесь немного с нами, милый Бродар. Мы покажем вам город, побываем вместе в театре, на бульваре, съездим в окрестности, прокатимся по пальмовой аллее. Посмотрим грот Сент-Андре, это очень интересное место. Там узкие мостки, и если страдаешь головокружением, можно разбиться насмерть.

— И что же, такие происшествия уже случались? — осведомился Лезорн.

— Право, не знаю. Там есть еще расселина, которая ведет в темное ущелье; очень красиво, но и там можно свалиться с высоких скал.

— Неужели?

— А поблизости от грота Сент-Андре есть озеро; на берегу, в хижине, живет лодочник.

— Вот как, лодочник?

— Да, и это очень кстати, так как местность пустынная. Мы осмотрим виллу Штирбей; вместе с парком она стоила, говорят, больше двух миллионов. Подумать только: если б не эта каналья де Мериа, я тоже могла бы позволить себе такую роскошь!

Задумавшись на минуту, Олимпия продолжала:

— Мы отправимся к старому замку; дорога проходит прямо по отвесным скалам и называется тропой Поншет.

— Ах, — подхватила Амели, — пойдем этой тропой! Там ветер дует с такой силой, что срывает с путников шляпы. Этот мыс называют на местном диалекте «Рэуба-Капеу» — что значит — «стащил шляпу».

— Мне нравится этот диалект, — заметила Олимпия. — Он напоминает (она чуть не сказала: «воровской жаргон», но вовремя спохватилась)… напоминает мне дни молодости.

— А ветер не уносит иногда, кроме шляпы, и ее владельца? — спросил Лезорн, смеясь.

— Как этот Бродар забавен! Думает только о несчастных случаях! Когда поедете с нами на прогулку, оденьтесь получше. Вы будете нашим кузеном, который нас навестил.

Не хватало только, чтобы они делали с ними визиты! Все это, впрочем, было на руку бандиту. Сытно поужинав, он занял отведенную ему комнату.

На другой день Лезорн велел принести счета всех поставщиков. Распространился слух, будто приехал богач, родственник или близкий друг этих дам; он оплатит их долги и выполнит все прихоти. Торговцы опять стали низко кланяться им.

Чтобы появляться с Олимпией и Амели в обществе, Лезорн купил себе дорогой, но простой костюм. Они побывали вместе в театре и произвели на всех сильное впечатление.

— Какой надутый вид у этого богача! — говорили молодые бездельники. — Видно, считает себя важной птицей! Вот так физиономия! Экий Тартюф! Как он рисуется, выставляя напоказ свою меланхолию. Ему ли сыграть такую роль?

Нарядные дамы, приехавшие в Ниццу поправить свои делишки, тоже обменивались замечаниями, посматривая на Лезорна:

— Он влюблен, дорогая!

— Тем лучше! У него такое мрачное лицо!

— Похож на утопленника…

На другой день все трое пошли к нотариусу, и Лезорн, назвавшись сэром Мортоном, велел изготовить доверенность с неограниченными полномочиями на имя некоего Бродара, управляющего имениями его родственниц. Он сам, в качестве свидетеля, подписался на этой доверенности: «Сэр Мортон, негоциант из Филадельфии». Удостоверения личности у него, разумеется, не потребовали.

Бандит провел в Ницце три дня, обзавелся всеми нужными документами и подумывал уже о возвращении в Париж. Но осталось выполнить наиболее трудную часть плана. Как отделаться разом и от Олимпии и от Амели? Вот задача, настоятельно требовавшая решения, и как можно скорее; Лезорн не мог оставаться здесь долго. Он уже давно обрек их обеих на смерть, ибо рано или поздно обе подруги вернулись бы на улицу Дез-Орм, а это привело бы к его гибели. К тому же Олимпию могли известить о продаже ее имений и дома; узнав об этом она, конечно, поторопится с отъездом. Малейшее колебание с его стороны, малейшее проявление страха — и он выдан с головой. Чтобы обеспечить себе безопасность, необходимо было во что бы то ни стало уничтожить обеих женщин.