Чтение онлайн

Неподалеку от улицы Маркаде причудливо лепятся друг к другу домишки, построенные бог весть из чего и крытые бог весть чем. В них обитает население столь же разношерстное, какими были товары в лавчонке Обмани-Глаза. Это — поселок Крумир. Здесь находили себе убежище преступники и вообще люди, оказавшиеся за бортом. Полиция долгое время не решалась заглядывать в это место, где, несмотря на обилие бандитов, господствовала круговая порука. В описываемые нами времена блюстители порядка туда и носа не показывали. Не знаем, возник ли упомянутый нами гостеприимный обычай вследствие того, что все жители поселка одинаково нуждались в безопасности, но обычай этот соблюдался строго, и нарушивший его рисковал получить в подарок пеньковый галстук.

В поселке Крумир имелась гостиница, где жили без прописки. Для чего спрашивать документы? Ведь там искали пристанища именно те, у кого их не было, или же те, кому пользоваться ими было по каким-либо причинам неудобно.

Вот уже два дня, как в гостинице обосновался новый постоялец. Соседи шептались, что у него, вероятно, немало деньжонок, но он вынужден скрываться и не хочет иметь при себе вещи, по которым можно было бы установить его личность. Жизнь этого человека находилась под охраной еще одного обычая: если б его убили в гостинице, то обитатели поселка сами разыскали бы убийц и расправились бы с ними, лишь бы не привлекать внимания полиции.

Гостиница эта издавна была излюбленным пристанищем бандитов, бродяг, странствующих актеров, — словом, всех, кто потерпел крушение в море житейском и искал кратковременной передышки от бедствий, преследующих с колыбели до самой могилы.

Незнакомец в синей блузе и фуражке был, по его словам, крестьянин и приехал в Париж по делам. Ему, видите ли, понравилась вывеска этой гостиницы, и он не стал тратить время на поиски другого жилья.

Вывеска гласила:

Человек в синей блузе объяснил хозяину гостиницы, лицо которого походило на морду хорька:

— Я хочу приобрести небольшую лавку. Коли у вас найдется приличная комната со столом, жалеть не будете: у меня есть чем заплатить.

— Откуда вы? — спросил хозяин, сразу почуяв наживу.

— Из окрестностей Парижа; откуда именно — не скажу, так как я поссорился с женой и тещей, и они меня ищут.

— Ого! Вы, должно быть, изрядно поскандалили?

— Вовсе нет! Просто я кое-что продал, деньги зарыл под деревом, а с собой взял только эту кредитку в тысячу монет. Посмотрю, не подвернется ли в Париже что-нибудь подходящее.

— Может быть, мне удастся отыскать для вас лавку, — сказал хозяин, думая про себя: «Молодчик чересчур общителен, а его история мало правдоподобна».

— Ну и прекрасно! А пока отведите мне комнату, я устал и хочу отдохнуть. Вот деньги за полмесяца.

И он протянул ассигнацию.

— У меня нет сдачи, — сказал хозяин. — И ста франков не наберется.

— Ничего, дайте сколько можете. Остальное за вами.

— Вы очень сговорчивы, — заметил хозяин с хитрой улыбкой, намекая новому постояльцу, что тот целиком в его руках. — Что же вам нужно сейчас?

— Хороший обед, бутылку вина, графинчик водки.

— А еще?

— Подержанный костюм, простой, опрятный, какой носят рабочие. Видите ли, если я не сниму эту блузу, всякий увидит, что я — крестьянин, которого можно ощипать как цыпленка.

— Это верно. Обед вам сейчас принесут, а все остальное — через несколько часов. Ведь вы никуда не выйдете?

— Нет, — ответил новый постоялец, чуть побледнев.

Комнаты в гостинице были под стать всему поселку: перегородки — из кое-как сколоченных досок, потолок — из нескольких листов толя. Незнакомец присел на табуретку в ожидании обеда и облокотился на хромоногий стол, составляющий вместе с убогой кроватью всю обстановку отведенной ему каморки.

Съев рагу не то из кошки, не то из крысы, не то из кролика, осушив бутылку вина и полграфинчика водки, постоялец выразил желание отдохнуть. Оставшись один, он снял сюртук, надетый под длинной блузой, и принялся совсем как вдова Марсель (хоть он и не был знаком с нею) резать его на куски. Затем он завязал лоскутья в носовой платок и, встав на стол, засунул узел в промежуток между кровлей и потолочной балкой (как мы уже сказали, дом был построен так примитивно, что годился в жилище любому дикарю). Спрятать сюртук в этот незатейливый тайник было все же лучше, чем носить его: ведь он упоминался во всех газетах как примета Бродара, убийцы с улицы Дез-Орм, бывшего коммунара.

Когда хозяин, известный в поселке под именем Черного Лиса (совсем как у индейцев), принес Лезорну платье, тот лежал в кровати, под одеялом, и никто не мог бы сказать, что он носил другую одежду, кроме синей блузы. Панталоны у него были черные — цвет мало заметный; они не значились в описании примет, и бандит не торопился с ними расставаться.

После ухода Черного Лиса раздался какой-то шум. Лезорн поднял голову. Оказалось, что узел выпал из щели наружу. Обеспокоенный, он выглянул в слуховое оконце и увидел дворик, окруженный хибарками чуть повыше человеческого роста. Во дворе в компании собаки, кошки, уток, кур и свиней играли ребятишки.

Узел шлепнулся в лужу и развязался. Свиньи обнюхали его, утки вырывали лоскутки друг у друга, а более крупные обрезки достались детям, которые не без споров поделили свои трофеи.

В зависимости от обстоятельств пропажа узла могла либо погубить Лезорна, либо спасти его. Скорее всего — спасти: вряд ли здесь можно было ждать обыска. Через час или два от разрезанного сюртука, наверное, уже не останется и следа.

Босая девчонка лет десяти обвязала себе икры, на манер подвязок, двумя полосками материи. Если бы Лезорн мог ее задушить, девочка не прожила бы и секунды. Белокурая, худенькая, она походила на бабочку. Что было источником жизненных сил этого хрупкого создания? Скудная пища или же просто стремление к росту, свойственное молодым побегам-дичкам?

Нацепив самодельные подвязки, девочка подняла голову и заметила Лезорна в слуховом окошке.

— Спасибо, сударь! — прошептала она. Дети, приплясывавшие вокруг нее, с любопытством посмотрели наверх.

Быть может, девчонка произнесла ему смертный приговор? Бандит отошел от окна, присел и стал слушать ребячью болтовню.

— Я хочу есть! — пожаловался какой-то малыш.

— Погоди-ка, Пьер! — ответила девочка, поблагодарившая Лезорна. — Кажется, дома кое-что осталось.

— Мы хотим есть! — повторяли ребята.