Новик
Шрифт:
– Она и сама не хочет.
– Хочет. Поверь, хочет. Она безумно стыдится того, что простых вещей не умеет. Но это чародейство ей как корова языком слизнула все, чему ты ее ранее учила. Вообще все. Считай, что перед тобой не взрослая женщина, а девочка неразумная. Только с гонором и обидой. Ты ведь ее год била. Такое не прощается просто так.
– Ох-ох-ох… - покачала головой Евдокий. – Верно за грехи мои наказание.
– И помни – будь осторожна. Она была уже на грани, чтобы вас все убить. Ты едва своим упрямством не сгубила многих родичей.
– В кого же она такая упрямая?
– А то ты не упрямая? – улыбнулся Андрей.
– Ты не равняй! – фыркнула Евдокия и вяло улыбнулась.
Андрей встал. Оправил одежду. И, сделав несколько шагов от нее, остановился.
– Ты про мужа подумай. Может что вспомнишь. Слышала что мимолетно или заприметила. Это очень важно. От этого зависит наша жизнь. Всех нас. И твоя, и моя, и твоей дочери.
– Ты думаешь?
– Я уверен…
Часть 1. Глава 5
Глава 5
1553 год, 28 июня, поместье Андрея на реке Шат
Андрей подошел к самой воде и умылся, зачерпнув ладонями немного этой жидкой прохлады.
Речка была небольшой. Метров десять шириной или около того. Причем к середине лета хорошо проявлялась ее склонность к зарастанию. И какая-то трава, похожая на осоку, целыми подводными зарослями колебалась в течение воды. Видимо какие-то плоские водоросли. Точнее парень сказать не мог.
Изредка то тут, то там била или щука, или голавль. Мирно квакали лягушки. Жужжали стрекозы. Журчала вода, заводясь о корягу, торчащую из воды.
– Ты как? – спросил он Марфу, с которой они наконец смогли нормально, по-человечески уединится и передохнуть от всей этой свистопляски. Впервые с того самого момента, как узнали друг в друге «попаданцев».
– В каком смысле?
– Мы тут уже год. Как тебе это приключение?
– Знаешь, не в восторге. – скривившись ответила девушка… хм… молодая женщина. – Если уж попадать, то в каких-нибудь эльфиек. Магия. Вечная молодость. Жизнь столетиями или тысячелетиями. А это что? Грязь, боль и страдание. Причем сразу.
– Ты про побои?
– Не только. Понимаешь, здесь радости нет.
– Как нет? Вон Устинка с Егоркой ходят довольные как слоны.
– Ну… тут радости все очень примитивные. Поесть от пуза, да поваляться, выпить, девку помять. Да и все. Большинство местных мужчин, как я поняла, живет этим. Как, впрочем, и там… у нас дома.
– А охота? А казни?
– Нашел развлечения, - раздраженно фыркнула Марфа.
– Ну, телевизора нет, радио с интернетом тоже, так что у них не так много зрелищ. Скучно. Вот и развлекаются как могут.
– Это да, - согласилась она. – Я бы многое отдала за смартфон с ютубчиком. Хотя бы на часик раз в неделю. Тоска такая, что жуть. Ни музыки, ни фильмов, ни клипов. Словно от меня кусок какой-то отрезали или голодом морят. Не могу. Ломка прям.
– До сих пор?
– До сих пор. Я ведь дома дня не могла прожить, чтобы хотя бы часик музыку не послушать или на ролики не позалипать. А тут что? Серость. Унылость. Скука. Природа. Кругом одна природа. Прямо мечта для гринписовцев и прочих садоводом. А меня от нее уже тошнит. Где трассы? Где автомобили? Долбанные несколько километров можно полдня идти, пробираясь по буеракам. Проклятье! Куда не плюнь – везде одно медвежье говно. Я с ужасом представляю, что будет, если у меня, например, заболят зубы. Но это ладно. Это время от времени меня накрывает. А без музыки и роликов тяжко каждый день. Иной раз глянешь под ноги и мерещиться, будто это мой смартфон. Приглядишься – нет. Показалось…
– Я бы тоже не отказался от смартфона, подключенного к сети.
– кивнул Андрей. – Той сети.
– Полезные сведения нужны?
– И это тоже. Но больше пообщаться со старыми знакомыми. Тут кроме тебя – все чужие. Ну… как чужие? Они ведь не знают, кто я и откуда. И им не откроешься. Да и о чем с ними разговаривать? У большинства уровень развития как у улитки или бурундука. Только обсуждение дел. И то – осторожное. Говоришь, а сам думаешь, как бы чего не сболтнуть. А там…
– Да уж… Наши близкие, наверное, уже и не вспоминают о нас. Похоронили. Оплакали. И на праздники могилки подправляют.
– Кто знает… - пожал плечами Андрей. – Я так до конца теорию Клима Дмитриевича и не понял. Во всяком случае тот вывод, к которому я пришел, выглядит слишком кошмарным.
– А что за вывод?
– Нет больше будущего. Просто нет. Растворилось в потоке хаоса. И мы с тобой только два его осколка, которые чудом выжили.
– А… - хотела сказать что-то Марфа, но прям залипла на несколько секунд. – Ты хочешь сказать, что этот старый козел уничтожил наш мир? Что он убил миллиарды людей?
– Да.
– Там же мама… сестра… отец… Боже!
– Он тебя к этому проекту не привлекал?
– Я только от тебя о проекте узнала. Судя по тому, что я тут, очевидно, привлекал. Слушай. А что с теми, кто жил тут раньше?
– С кем именно?
– Ну, вместо нас.
– Со слов профессора их личности были в основном затерты. Какие-то остатки слились с нами. Тебе, кстати, как в новом теле? Не жмет нигде?
– Шутник. – смешливо фыркнула Марфа.
– Я серьезно. Меня первые недели прямо заносило. Не понимал кто я, где я, что я. С габаритами тела не мог совладать. Все непривычно…
– Тоже самое, - кивнула Марфа. – Только привыкала быстро, так как меня пороть почти сразу начали. Так что шкурку эту лягушачью я стала ощущать очень быстро и крайне отчетливо. Особенно на попе и спине.
– Боль… Меняет сознанье. Страх… Взрывает дыханье. Жизнь… Теряет, сгорает… Кровь в венах играет…
– Пламенев?
– Именно.
– Да… - тихо произнесла Марфа. – Что-то очень похожее. Боль обостряет ясность бытия. Но я бы согласилась месяц-другой с разбитой в кровь задницей хоть ради смартфона с пусть даже ограниченным количеством композиций.