Новик
Шрифт:
– А окладчика чем обидел?
– Ему он тоже крестьян обещал с этого поместья, но…
– Какой Гришка молодец, - процедил царь. – Прямо слушаю и не нарадуюсь.
Все помолчали. А что тут добавить?
– А что Андрейка? Где он сейчас?
– В поместье своем. Он туда отбыл. Нанял каких-то людей и отбыл.
– Каких-то?
– Кузнеца, разорившегося после нашествия. С женой и двумя детьми. Плотника безного. Нищего с паперти. Двух бобылей да трех вдов крестьянских с детьми малыми, что после нашествия маялись, нужду терпя. Рты же лишние. Еще жену, тещу и двух своих холопов, которых прежде прилюдно объявил свободными. Но они все одно за ним пошли.
– Интересно… - задумчиво произнес царь. – А что он там делать собрался?
– Мы не смогли узнать. Сказывают, что по осени он с купцом тульским Агафоном о каком-то торге сговорился. Но зерна вряд ли привезет. Там ведь ничего не посажено у него. Да и не кому сажать.
– Очень интересно. – еще тише и каким-то холодным, могильным голосом произнес царь, барабаня пальцами по столику.
– Еще про Андрейку всякие сказки сказывают.
– Он ведь зимовал в отцовском поместье. Там и волчья стая приходила, и медведь шатун, и разбойники. Всех побил и разогнал. Болтают даже, будто бы и не волки то были, а волколаки, которых на него колдун натравил.
– Там еще и колдун есть? – удивился царь.
– Болтают. Но люди любят болтать. Точно же мы не смогли выяснить.
– А что Макарию от Андрейки надобно? Чего в покое не оставит? Вытряс же с мальца уже все до нитки.
– Точно этого выяснить не удалось, - неуверенно произнес третий докладчик. – Но наш человек шепнул, что у них поговаривают, будто бы было бы неплохо, если бы он постриг принял.
– Вот значит, как… - совсем похолодел голос царя, начав отдавать лязгом металла. – Ступайте.
Все трое поклонились и, попятившись, убрались с глаз долой.
Иван Васильевич же уставился в окно, рассматривая облака. И задумался над тем, на кой бес Макарию сдался этот паренек. Да, удумал лампу и печь. Это – интересно. Но он ли? Краску же он из отцовского наследства взял. Может и лампу тоже? С печью не сходится. Но ее устройство тоже он мог откуда-то вызнать. А что если нет? А что если он действительно все сам удумал? Но тогда с краской не сходится…
– Чертовщина какая… - пробурчал царь и скосился на книгу, которую до того читал.
А воевода, конечно, шалун. Вроде и руки погрел, а в его, государя, казну особо и не залез. Так. Маленько. На полшишечки. Иные так залазят, что только пятки торчат. И парня не совсем заклевал. Взял ровно столько, чтобы он сумел верстание пройти...
Послышались тихие шаги и на плечи переполненного волнительными размышлениями Иоанна Васильевича легли достаточно изящные женские руки. Начавшие легко и нежно их массировать…
Царица Анастасия не вмешивалась открыто в дела супруга. Но из-за ее способности гасить природные вспышки гнева приводили к тому, что она частенько была где-то поблизости. И нередко присутствовала при важных переговорах, да и вообще – она удерживала внимание супруга, не оставляя его слишком долго наедине с проблемами. Из-за чего выступала в роли кого-то вроде «серого кардинала» и «ночной кукушки» в одном флаконе. И открыто она, конечно, не вмешивалась в дела мужа, но вот «за кулисами» действовала очень активно. Из-за чего советники из числа так называемой Избранной Рады в изрядной степени нервничали по этому поводу. Ведь ее аргументация подкреплялась сексом и тактильной нежностью. А их ограничивалась только словами. Что ставило их в слишком уж неравные положения. Ситуация усугублялась еще и тем, что Иван Васильевич свою супругу любил без всяких оговорок. И брак этот был по любви, а не из политической необходимости. Что аукалось царю всю его последующую жизнь и непрерывно выходило боком то тут, то там…
– Ты только не спеши, - тихо произнесла она, видя, что царь явно раздражен после этого разговора. И готов на резкие, необдуманные шаги.
Ее нежные руки массировали плечи не сильно. Скорее лаская, убаюкивая и расслабляли. Плавно мигрируя на шею и голову, с которой она сняла небольшую шапочку, прикрывающую чисто выбритый череп. Иоанн Васильевич по обычаям тех лет носил окладистую бороду, но начисто избавлялся от растительности на верхней части черепа.
– Ты все слышала?
– Да, муж мой.
– Они обокрали моего человека. Моего!
– Это только слова.
– Ты думаешь врут?
– А ты думаешь, что их никто не мог купить? Или посулить что.
– Мог.
– Поэтому и не спеши. Макарий верен тебе. И негоже с ним ссориться из-за болтовни досужей. Сам же им не доверяешь. Вот и перепроверь.
– А если правда?
– А если нет?
– Мне не нравится, что он у меня пытается переманить к себе на службу дельных людей. Ежели Андрейка и лампу удумал, и печь, то розмысл он. А много ли их на Руси?
– А если нет, то попусту с митрополитом поссоришься. Надобно точно все разузнать. И не спеши. За митрополитом большая сила стоит. Если с ним разругаешься, то их поддержки лишишься.
– Ты предлагаешь ему отдать этого Андрейку?
– Я предлагаю сначала точно во всем разобраться. Они же сказали, что Сильвестр тут не причем. А если соврали? А если это он или еще кто все задумали. Сам ведь видишь, за любовь нашу осуждают тебя бояре. Если еще и церковь против себя настроишь, то...
– Ты думаешь?
– По болезни твоей недавней ясно все было. Бояре костьми лягут, лишь бы на трон не взошел наш сын.
Иван закрыл глаза, скрипнув зубами. Боль от той истории уже ушла. Но он ничего не забыл и ничего никому не простил.
Помолчали.
А потом, невольно, погрузившись в свои мысли, царь и вовсе задремал. Вспышки ярких эмоций и умиротворяющий легкий массаж супруги сделал свое дело.
Анастасия же, заметив это, осторожно надела на него шапочку. И удалилась, давая возможность царю поспать. А значит остыть получше. Что самым лучшим образом защищало его от резких, необдуманных поступков…
Часть 1. Глава 7
Глава 7
1553 год, 2 июля, поместье Андрея на реке Шат
День шел за днем.
В целом спокойно.
Из-за чего Андрей уже начал даже переживать. Неужели предчувствие его обмануло? Неужели Петр Рябой оказался прав и всякое бывает? Однако он пока продолжал придерживаться своего плана. Враг ведь в эти годы может и подвести, опоздав на свиданье. Трамваи не ходят, метро еще не запустили, а такси еще даже не придумали. Так что дело это нехитрое. Тем более, что кто конкретно им окажется и откуда ударит он не знал. Ну и готовился на всякий случай.