О, суббота !
Шрифт:
Он пошуршал в кармане обрывками записки "Гриша! Горе!.." и вытащил один-погадать на удачу. Выпало слово "очень", ничего не говорящее.
Зюня не пришел, когда все сели за сладкий стол вокруг костра хрустиков, вокруг орехового торта и печенья величиной с перепелиное яичко, вокруг подноса с полными стаканами чая, в каждом из которых, как истинное солнце, сиял кружок лимона.
Он не пришел, когда стали расходиться, заворачивать, кто во что сумел, Гришины подарки.
– Что же мне дать вам, я расстроен!
– говорил Гриша Аде с Сеней.
– Оставьте, не беспокойтесь!..-жеманничали те. От огорчения Гриша ткнул пальцем в бок своего пустого чемодана, чемодан сплюснулся, в нем сработала какая-то пружинка, он сам по себе сложился втрое и еще раз, теперь вместо него лежал на тахте небольшой клетчатый портфельчик - как в цирке, все ахнули.
– Что, подарить вам чемодан, вы возьмете?..
– Забавный чемоданчик!..-Они взяли чемодан и остались довольны.
Зюня появился на улице, когда вышли на трамвайную остановку, дождались трамвая, а из него выскочил Зюня. Остались, чтобы поговорить с ним, поехать на следующем - приятный теплый вечер, и по-вечернему пахнет цветущая акация, и Зюня всегда остряк.
– А, Зюня! Как дела, Зюня?
Все думали, что Зюня вскинет руки, что Зюня громко вскрикнет:
"Дела? Как сажа бела!-Или:-Дела идут, контора пишет!"-Или что-то еще из того, что сто раз слышано, но почему бы не услышать еще сто раз. Однако нет.
– Кларочка скончалась. Все ахнули.
– Кларочка!
– Но не почувствовали. Они были сыты и пьяны, и руки их были полны подарков, и была теплая ночь, и пахла акация. Они почувствуют смерть Клары лишь завтра, и то не с утра, а когда устанут, когда праздник выгорит дотла, когда пепел воспоминаний не будет перелетать с одного лица на другое, с одной приятной минуты на другую, а разлетится вовсе - то ли было, то ли не было.
Зюня взял Гришу под руку, отвел в сторону, и они там о чем-то поговорили в стороне.
– Кларочка!.. Боже мой!..
Саула Исааковича слегка кольнуло, что Зюня никак не обратился к нему - ни упрека, ни намека, ни даже укоряющего взгляда. Но только слегка - слишком удачным получился этот украденный у горя вечер, и Саул Исаакович чувствовал себя правым.
Гриша стал прощаться, целовался с каждым-он уже завтра улетает в свою Америку.
– Будьте здоровы! Спасибо за встречу, за прием, за то, что имели обо мне память! До будущего года, до скорого свидания! Гуд бай!
К их остановке со стороны моста подкатывал пустой трамвай, Гриша с Зюней перебежали улицу. Все смотрели, как они поднялись в вагон, как уселись рядом, как Гриша махал им, когда трамвай, рассыпав при повороте искры на цветущие акации, повернул за угол.
– Гуд бай! Гуд бай!
Tрамвай ушел, а все еще долго смотрели на темную за поворотом улицу. Что думает Гриша? Что чувствует он, навестивший родину? Понравилось ли ему у нас? Будет ли скучать? Кто знает, что может чувствовать он, проживший почти всю свою жизнь так далеко!.. Гуд бай, гуд бай!.. Хороший человек, но как знать, что чувствует?..
– А где Шурик?
– Они давно убежали пешком!
– Не так давно, я слышу их шаги и их разговор на мосту.
– Ну, пусть идут!
– Конечно, пусть.
– Смотрите, такси!
– Вы поедете?
– Такси!.. Останавливай! Такси, такси!.. Давайте, Сережа, Ася, завезем вас тоже!.. Ну, мама, папа, тетя Маня! Спокойной ночи, пока!..
– Будьте здоровы! Пока! Поцелуй девочек! Скажи, что я возьму их в зоосад!..
– Ни в коем случае, папа! Никаких зверей! В прошлый раз они ночью не могли уснуть от впечатлений!..
– Странно!..
Молодежь укатила. Два красных огонька были видны на горе улицы довольно долго...
– Ой, как я устала, ой, моя спина!.. Наработалась, как лошадь!..
– Идемте спать. Сколько сейчас времени?
– Двенадцать, наверно. Или час...
– Спать, спать!
– Брат, сорви мне веточку акации, достанешь?
– Пожалуйста, на!
– Братик, Рива, я прошу вас, не ходите завтра провожать Гришу, я прошу вас! Я хочу одна проводить его, мне надо кое-что сказать ему, кажется, я имею право!
– Эгоисточка! Ты всегда найдешь, что урвать для себя!
– А Зюня, сестра? А Моня? Ты с ними сможешь договориться?
– Я думаю, им завтра будет некогда... Дайте мне слово, что вы не пойдете, иначе я не усну!.. Суля, Ривочка! Если бы не было для меня крайне важно, разве я стала бы вас просить, разве вы меня не знаете!
– Ты всегда с причудами!
– Мы не пойдем,не волнуйся,если тебе важно, мы не пойдем.
– Мы свое дело сделали, приняли, слава богу, кажется, не очень плохо...
– Что ты говоришь, ты изумительно все сделала! Был исключительный вечер, редкостный! Кто еще так может? Когда ты захочешь, тебе нет равных!
– Хорошо, мы не пойдем. Но братья его, я уверена, улучат минутку.
– А мне сердце говорит - нет! Сердце подсказывает. Спокойной ночи!
– Ты не боишься в парадном одна?
– Нет, нет! Кого мне бояться? Так я с вами договорилась?
– Иди, иди, эгоисточка! Договорилась. Спокойной ночи! Заходи завтра, не стесняйся! Расскажешь.
– Да, да, спокойной ночи!
– Спокойной ночи!
Саул Исаакович и Ревекка подождали, пока в Маниных окнах зажегся свет, и пошли к своему дому.
– Ты устала?
– Ой, моя спина!.. Идём спать.
– Я подышу немного воздухом, если ты не возражаешь.
– Вы все, Штейманы, с причудами! Сначала отведи меня домой! Ты хочешь, чтоб я умерла от страха в нашем дворе? Подумать только. нет Клары!
– И не так давно Лазарь... Многие ровесники уже давно умирают один за другим... И многие моложе нас с тобой...