Обличитель
Шрифт:
— Браво! Поздравляем! — восклицают Вассон, Террен, Самюэрю, Иритьери, Фурнье, Селис, Шавеньяк, Порталь и все остальные.
— Повязка Вельпо вам очень идет, — добродушно шутит Роже Арангрюд, — в ней вы похожи на пашу!
Все смеются от души. Мои коллеги все так же энергичны, так же хорошо воспитаны и счастливы оттого, что живут, работают, производят, продают и завоевывают новые рынки. А я успокаиваюсь, видя, что они такие, какими я их знал всегда, — здоровые, предприимчивые.
— Месяц отдыха, и вы окончательно встанете на ноги, — говорит Рустэв.
— Сегодня вечером, — сообщает Анри Сен-Раме, — наши американские друзья приезжают в Париж, быть может, здесь будет и сам Макгэнтер. Они едут из Лондона — сейчас ведь период совещаний по поводу бюджетов. Я уверен, что Мастерфайс будет рад вас видеть; они зайдут поздороваться с вами завтра, в это же время.
— Благодарю вас за дружеское внимание, — говорю я. — А как поживает мсье Ронсон?
— Мсье Ронсон? Прекрасно, — слышится чей-то голос. И представитель Де-Мойна в Париже, стоявший до сих пор в стороне, — как всегда, сдержанный и учтивый — подходит к моей кровати и, устремив на меня свой испытующий взгляд, говорит: — Желаю вам скорейшего выздоровления, господин директор по проблемам человеческих взаимоотношений.
— Благодарю вас, мсье Ронсон.
— Довольно, довольно, свидание окончено, — объявляет главный врач.
Я с удивлением разглядываю все эти доброжелательные лица, склонившиеся надо мной. Неделю я был без сознания. Неужели за это время ничего не произошло? Тщетно копался я в моей пробуждающейся памяти, но так ничего и не вспомнил.
Сегодня утром я вновь выхожу на работу после вынужденного безделья, длившегося больше месяца. Чувствую, что я в хорошей форме. Насвистывая, выхожу из метро на станции Фий-дю-Кальвер. Как приятно вновь взяться за работу! Мой кабинет, мои дела, моя секретарша, мои начальники, мои коллеги — все мои сослуживцы ждут меня. Моя компания процветает, это могущественная, гигантская американская и транснациональная компания. И это согревает мне сердце. Если бы наша фирма была поменьше, моя должность могла быть упразднена, особенно учитывая мой высокий оклад. Я медленно иду по тротуару вдоль улицы Оберкампф. Там впереди величественно вздымается наше здание из стекла и стали. И тут я замечаю Шавеньяка, заместителя заведующего отделом Испания — Латинская Америка.
— Привет, старина Пий, как самочувствие?
— Лучше всех, — говорю я, хлопая его по плечу.
— Послушайте, вы, наверно, не знаете последнюю новость, — говорит Шавеньяк. — Мне неприятно сообщать ее вам в день вашего возвращения. Сегодня ночью мне позвонил Порталь…
— И что же?
— Кажется, Арангрюд разбился вчера вечером на окружном бульваре, когда возвращался домой. Вы уже знаете об этом?