Чтение онлайн

И тогда задержанное время устремилось вперед.

Он пробовал фрагменты и клал на место. Вынимал новые, перебирал и надолго застывал в размышлении. Солнце поднялось к зениту и застыло там, словно прибитое. Ати не заметил жары. Только когда последняя ячейка, наконец, обрела соответствие, понял, что кружится голова. Выпил разбавленного вина и переставил два фрагмента. И тогда вздохнул, закрыв глаза.

Открыть их, как всегда, боялся. Что, если он ошибся, если чувства предали его и шепти окажется мертвым, пустым? Такое, знал он, случается. Этого он боялся, как ничего другого. Но не посмотреть, конечно, не мог.

Неудача обошла Ати и в этот раз. Рамка, искрящаяся, радостно яркая, дарила отраду душе — и взору. Потому-то шепти и были для многих выгодным делом. Кто откажется от этого осиянного окна в миры лучшие? Иногда Ати жалел, что ни один не должен оставить себе.

Новорожденный талисман нельзя было сразу предать мраку, поэтому он оставил рамку на ковре, чтобы та напиталась светом, а сам встал и прошел на корму. Там допил вино, и близость слуг бальзамировщика в этот момент совсем его не тревожила.

Рассеянного, уставшего той заслуженной усталостью, которая надолго опустошает, там его нашел Зарат и кивком указал на что-то впереди. Только тогда Ати заметил поселение выше по течению. Но и тогда не понял, что оно и есть Дош: настолько поселение было мало. Зарат истолковал выражение его лица верно и кивнул снова, на этот раз — в знак согласия.

— Ни за какие сокровища мира я бы не стал жить в этой дыре. Почему он не выбрал Айла-Лади?

Ати пожал плечами и тут же обругал себя: ведь это было, возможно, чересчур смело.

— Я тоже хотел бы это узнать.

— Мы пойдем туда впятером: я, ты и Кара, и те, что будут нас охранять. — Зарат не сказал ни слова, но двое слуг шагнули вперед. Ати вновь покоробило от этой противоестественной складности. — Будь готов. Я хочу успеть вернуться в Лади до ночи.

С этим бальзамировщик ушел, сопровождаемый слугами, но у шатра вдруг остановился. Шепти, вспомнил Ати, все еще лежит там. Он спохватился, не оскорбляет ли каким-то образом рамка веры Зарата. Но тот уже двинулся дальше.

А получасом позже корабль бросил якорь у Доша. Причала там не было, а река внезапно мельчала, поэтому встали они почти посередине Раийи. Сколько-то времени ушло на то, чтобы снарядить лодку для тех, кто отправлялся на берег. Зарат ждал с властительным спокойствием, пока ее опускали на воду — и тогда по веревочной лестнице спустился вниз. А за ним остальные. Ати не взял с собой ничего, но видел, как бальзамировщик собрал что-то в сумку.

Весла ударили по воде, и совсем скоро лодка пристала. Горячие камни скрипнули под сандалиями Ати. Он все никак не мог перестать смотреть на Дош, открывшийся ему еще с палубы: жалкое, гиблое место, половина домов которого загодя казалась пустой. Да и не домов даже, хижин: глинобитные эти строения потеряли часть соломы из крыш и стояли, безжизненные и бесприютные, в ожидании грядущего упадка.

Хоть Ати и узнал кое-что о Доше до отплытия, сведения те явней явного устарели. Ему сказали, что там не меньше дюжины дворов, однако сейчас деревня не имела и пяти. Возможно, некогда это был торговый поселок, но теперь никто не пришел бы сюда торговать. Дош не был записан в большинстве хроник, и только познания Ати в географии, приобретенные при храме, позволили ему неделю назад понять, что это место в подчинении Айла-Лади.

Зарат двинулся вперед, за ним устремилась Кара и выступили слуги. Следом пошел и Ати.

Единственная улица оставалась пуста, но глядели из окон глаза и слышалось немолчное ожидание. Корабли вроде «Осеннего цветка» едва ли останавливались здесь часто, а пришельцы не озвучили своих намерений. Зарат мог сделать это, но делать не стал. Потому что счел лишним или потому что ему нравилась власть, которую давал страх?

Ати глядел на грубую роспись на стенах. Она была непривычной, чужой, но оказалась единственным здесь, что стало приятно ему.

Человек выбежал, когда они прошли поселение почти насквозь. Выбежал и попытался загородить собой путь.

— Нельзя! — выкрикнул он, раскинув руки. — Нельзя дальше!

Был он худ и почти чёрен лицом, и одет очень бедно. Но юность давала ему только ей присущую силу.

— Кто вы? Куда и откуда идете?

Зарат хмыкнул и знаком сказал слугам не двигаться.

— Мы ищем дом, в котором жил Лайлин Кориса. Хотя, возможно, он назвался не так. Он умер, а это — его племянник. — Бальзамировщик указал на Ати. — Ты знал того, о ком я говорю? Он был чуть выше меня и лыс, и покрыт язвами. Ты должен его знать.

Человек очевидно растерялся: от сказанного и самой манеры Зарата. Желваки заходили под кожей, и он сморгнул набежавший пот.

— Умер? Значит, умер…

Работа мысли отразилась на непривычном к такому труду лице. Богатство приезжих говорило за них, и не от таких людей поручили ему охранять. Да и как он мог не пустить их, когда был один? И все же обещание держало.

Зарат разрешил чужое сомнение.

— Он просил нас забрать свое имущество после погребения. Я — тот, кому он это погребение поручил.

И хотя страж наверняка не знал о варази много и не узнал в Зарате одного из них, само звание погребальных дел мастера было пропуском за многие двери.

— Я проделал этот путь, чтобы увидеть то, что мой дядя оставил после себя, — вступил Ати. — Перед смертью он сказал мне, что жил именно здесь. Проведи, пожалуйста, нас, чтобы я смог оплакать его достойно. Если хочешь, мы заплатим тебе.

И этой просьбе человек не мог уже отказать.

Дом, последний в поселении, принадлежал, возможно, когда-то старейшине. Он стоял в отдалении и выглядел крепче тех, что спускались к реке. Разница, впрочем, была заметной только для Доша. В Фер-Сиальце лишь бедняки с окраины поселились бы в таком жалком жилище. Лайлин, тем не менее, выбрал провести последние месяцы именно здесь. Так сказал им страж — и, хотя можно было удовольствоваться ответом, Зарат все спрашивал и спрашивал, пытаясь узнать что-то, ему одному ведомое.