Чтение онлайн

Оказалось, желанию суждено осуществиться.

Едва корабль пристал, капитан вошел в шатер и там остался. Когда появился снова, на его плечо опирался Зарат.

Как беспощаден был яркий утренний свет к бальзамировщику! Отдых не пошел ему на пользу; возможно, он не сумел отдохнуть вовсе. Увидь Ати его в толпе, сказал бы, что человек перед ним болен. Но взгляд Зарата на заострившемся лице оставался все так же цепок, и в нем не было смирения перед своей участью. Держась за капитана, он добрался до сходней, а там его свели вниз.

Какое-то время еще можно было видеть, как Зарат идет, сопровождаемый двумя помощниками из команды: медленно, но отнюдь не неторопливо, — а потом стена скрыла его.

Обратиться к капитану с просьбой Ати решился не сразу: пришлось поискать в себе смелости. А едва решился, как тот развязал разговор с кем-то на берегу. Ати мог бы вмешаться, но выбрал ждать. И только когда — вовсе нескоро — последние слова были произнесены, подступил сам.

— Долго мы будем стоять здесь?

Капитан обернулся и оглядел собеседника. Не как что-то новое, будто видел тысячу раз.

— Пока Меддем Зарат не выберет себе новую хида. Раньше не уплывем.

И хотя на языке вертелось другое, Ати сказал только то, что собирался прежде:

— Я хочу тоже спуститься на берег.

Капитан обернулся снова, на этот раз — к сидевшему у борта, вынужденным бездельем явно довольному человеку.

— Молодой господин пойдет в Лади. Проводи его. И чтобы вернул к обеду, понятно?

Мужчина зевнул и поднялся во весь свой огромный рост. У него не было одного уха.

— Сделаем, — без особой охоты согласился он.

Приказ, однако, исполнил неукоснительно. Ни один из сопровождавших Ати прежде охранников не был так незаметен, не отставая притом ни на шаг.

Припортовые улицы мало отличались от тех же в Силаце — так сказал бы любой. Ати, однако, видел разницу в каждой ограде, в каждом окне. Не так были повешены ставни и не так расписаны двери. Провожатый, должно быть, дивился его вниманию к незначительнейшим мелочам, но ни словом не выдал себя. Ати же был слишком поглощен, чтобы помнить, что не один.

Выждав, пока дорогу перейдет вереница маленьких черных коз, они вступили на ремесленную улицу. Чего только не было там! Ати, впрочем, будучи сыном торговца, видел почти все, что могли привезти из Айла-Лади. И все-таки оглядел, до единого, дома, купив в дорогу сладких лепешек и напитка из корицы и меда. Одноухий спутник молча взял их и понес, хотя о том его не просили.

Но истинная цель вела Ати в сердце города. Там, истоптанная тысячами ног, простерлась площадь, и он опустился на землю, чтобы разглядеть слагавшие ее изразцы. Рисунки из книг не врали, но могли, как любой рисунок, запечатлеть только часть. Ни одной книге не вместить было всего пространства площади, ни одним краскам не передать сине-зеленой ее глубины. Ати знал, что изразцы пролежат еще столько же лет, сколько уже пролежали. Потому что сквозной их узор не требовал обновления.

Увидев то, ради чего сошел в город, Ати не спешил возвращаться. Он осмотрел улицы и храмы, ни в один не входя, встал у подножия северной башни. На ней как раз сменялся караул, и дверь ненадолго приоткрылась, явив за собой лестницу: огромную, словно и не для людей сложенную. Но увидеть больше было не суждено.

— Скоро обед, — остановил его спутник.

Пришла пора идти назад. Другими улицами они вернулись к «Осеннему цветку», ровно в то время, которое было обещано. Но вернулись, как оказалось, рано.

Зарат поднялся на палубу только два часа спустя. Ати поразился произошедшей в нем перемене. Этот ли человек казался утром таким согбенным и хворым? Сейчас от загадочной болезни не осталось даже следа. Гребцы, с которыми он ушел, едва ступив на палубу, кинулись в трюм и подняли оттуда на выбор несколько тюков и свертков. Зарат указал на три, и их тут же снесли на берег.

На берегу ждали люди. Подойдя к борту, Ати понял, что люди те — варази, хоть одежда их и отличалась от одежды Зарата. Но верней было бы сказать, что это Зарат одет не как другие варази: он помнил традицию, но в чем-то украсил себя на свой собственный вкус.

Обмен состоялся, и по сходням взошла девушка. Была она очень молода и скромна как раз по своему возрасту. Но что-то, непоименованное пока, искрилось в тихой улыбке, и никому не пришлось помочь ей сойти — так ловко она спрыгнула, взметнув вокруг юбки.

Потом, впрочем, сразу нырнула в шатер. За ней принесли вещи, и еще четверть часа Зарат прощался, соблюдая обычай. Ати не знал языка, но понимал, что он говорит слова уважения и благодарности. И когда те, наконец, были сказаны, можно стало отплыть.

Вернув себя прежнего, Зарат вернул и свои привычки. Как встал рядом с капитаном, так и остался стоять; им было, что обсудить. Девушке он внимания не уделял, но та и сама отлично управилась. Сходила мимо Ати за водой, робко опустив глаза, разобрала, встряхнув перед шатром, вещи. И снова скрылась внутри.

Ати же все переживал впечатления города. Но даже когда последний их отсвет погас, по-прежнему не мог думать о том, что случилось вчера. Чувства оставались слишком сильны; он должен был поставить между собою и ними что-то еще, еще как-то отвлечься.

С этой целью Ати и достал вторую из оправ, которые взял в дорогу. Та была пока что нетронутой, полой, и он положил ее на ковер, свыкаясь с новой каждый раз пустотой. Медные ячейки, похожие на соты, блестели тепло и радушно. Ати ждал, пока можно станет притронуться к ним. Наконец, протянул руку, чтобы зачерпнуть из сундука первую горсть фрагментов, — и остановился.

В этот раз он заметил Зарата прежде, чем тот подошел.

— А ведь твои рамки работают. Жаль, что лишь для тебя.

Бальзамировщик встал над ним, прямой и исполненный, как всегда, воли. Ати тяжело оказалось сказать ему поперек.