Одержимая
Шрифт:
— Надеюсь, — Ирина нащупала на дне сумки, под шлепанцами в пакете, перемотанный скотчем бумажный сверток с таблетками. Одна из первых версий врача была — симуляция наркоманки в надежде получить свои «колеса»… Ошибся доктор. Никакой радости мне эти таблетки не доставляют. Или их с водкой надо?
Одна надежда: если, не приведи господи, снова появится этот… демон по имени Олег — таблетки изгонят его покруче любого экзорцизма.
— Ладно. — Она бросила сигарету мимо урны. — Поехали.
По-хорошему, ведьме надо было не в отпуск, а на пенсию.
За три долгие ночи, проведенные в клинике, она успела много о чем передумать. И, как бывает в сложных ситуациях, каждую минуту внутри раскачивался огромный маятник. Направо — и она верила, что с ней приключился нервный срыв, обострение невесть откуда взявшейся шизофрении, отягощенное бредом. Налево — и она точно знала, что к ней явился натуральный демон, потустороннее существо, зачем-то озабоченное спасением самоубийцы Кати.
Демон преуспел, Катя спасена руками Ирины, зато спасительница оказалась в психбольнице. Справедливости ради — сама виновата; не пытайся ведьма так отчаянно избавиться от демона, не пришлось бы щеголять в смирительной рубашке.
А если бы Катю, совершенно чужую девушку, спасти не удалось?
Едва задремав, Ирина просыпалась на жесткой койке от страшного сна — она стоит на крыше, и ноги делают шаг в пустоту. Разве есть сомнения, что демон не пощадил бы ведьму?
А скольких он уже не пощадил?!
Почему именно я, спрашивала себя Ирина и всякий раз приходила к неутешительному выводу: потому что я ведьма. Я стою над преисподней, уверенная, что это пустая бульдозерная яма, и притворяюсь за деньги, что говорю с духами. И вдруг из ямы вылезает… не хочу знать, кто. Он вылезает, потому что я говорю с духами, в которых не верю, но он вылезает…
Оставшись наконец одна, Ирина долго прибирала в квартире: собирала, выгребала отовсюду листы, клочки, обрывки бумаги, на которых карандашом и шариковой ручкой было написано одно и то же: «Ира ты попала». Она собирала их, стараясь не смотреть, скосив глаза, задержав дыхание; увязала все в два больших полиэтиленовых пакета и вынесла, шатаясь, на свалку.
Соседка поглядела сочувственно. За время, проведенное в больнице, Ирина похудела так, что одежда висела на ней мешком. Это для клиентов хорошо: в их глазах тощая ведьма предпочтительнее сытой.
Но какие клиенты? Не я ли клялась завязать?!
В офисе ничего не изменилось. Разве что с кухонного стола исчезла клеенчатая скатерть с надписью «В моей смерти прошу никого не винить», а на ее месте появились пластиковые салфетки с видами Голландии: мельницы, пастушки, коровы.
— Гляди, — Вика включила ноутбук, открыла для Ирины таблицу. — Вот этой, этой и той я обещала перезвонить сегодня в двенадцать… Вот сейчас и буду перезванивать. Им надо срочно. Платить готовы. Им тебя рекомендовали, понимаешь, как настоящую ведьму.
— Кто рекомендовал?
— Прежние клиентки.
— Знай наших. — Ирина тяжело опустилась на стул.
— Ира, — Вика уселась напротив. — Я же говорила с твоим врачом. Он говорит — нет у тебя шизофрении, ему, мол, весь его опыт подсказывает, что нет. Он вообще был уверен, что ты симулянтка, только непонятно зачем симулируешь.
— По-хорошему, — Ирина наконец-то решилась произнести вслух то, что не давало ей покоя, — по-хорошему, Викуль, надо бы мне оставить практику. Как-то это все… звоночек.
Вика помолчала.
— А жить на что? — спросила наконец.
— Ну, — Ирина подумала. — Что ты, работы не найдешь?
— Найду, — Вика помрачнела. — Хотя… А ты на что будешь жить?
— А тебе что за дело до меня? — Ирина вытащила из пачки новую сигарету. — Все как с ума сошли: думают и думают, понимаешь, о других, спасают их, опекают…
— Я тебя не опекаю, — Вика оскорбленно подобрала губы. — В конце концов, это твое решение.
Ирина курила, глядя в потолок.
— Я тебе что-то должна? — спросила наконец. — По деньгам?
Вика переменилась в лице. Тонкие губы и вовсе пропали, втянулись под кожу; она вытащила бумажный блокнот (особо важные расчеты Вика компьютерам не доверяла), послюнила палец, перевернула несколько страниц; предъявила Ирине. Ирина так же молча вытащила из сейфа бумажник. Отсчитала деньги. В кошельке после этого почти ничего не осталось.
— Спасибо. — Белая и строгая, как статуя, Вика спрятала деньги и положила на стол ключи от офиса. — Оплаченные счета за электричество в нижнем ящике стола. Что-то еще?
Ирина ожесточенно затянулась.
— Спасибо, — повторила Вика.
И направилась к двери. Шла очень долго, как по взлетной полосе, — хотя в тесной квартире от кухни до выхода было метра три, не больше.
— Погоди!
Вика с готовностью остановилась, но оборачиваться не стала.
Ирина отложила сигарету:
— Ты, это… Шизофрении у меня нет, но нервы не в порядке. Давай попробуем… Потихоньку. Посмотрим, может, я еще на что-то сгожусь?
— Как листва на дереве, как золото в хрустале, так приумножатся деньги рабы божьей Анны!
Горела свечка, масляно дышали благовония. Как ни в чем не бывало, скалился бывалый череп на столе, покрытом церковной парчой. В хрустальной вазе, звеня, каталась старинная желтая монетка.
— Как звезды на небе, как золото в отражении, так приумножатся деньги рабы божьей Анны!