Одержимая
Шрифт:
— Что же ты, милый, чужую фотку мне подсовываешь?
Фотограф на секунду перестал дышать.
— Прости, мать, — сказал хрипло, — не ту бумажку вытащил.
— Проверяешь? — Ирина возвысила голос. Обращение «мать» жестоко покоробило ее. — А проверяй, проверяй. Думаешь, не вижу? Я все вижу!
Фотограф упрямо сжал губы.
— А ты думал?! — Ирина подняла голос еще на полтона выше. — Все вижу. Злой ты человек, вот зло твое через людей и вертается…
Стол снова затрясся. Закачалась свечка; череп подпрыгивал и только что не стучал зубами.
— Дешевых трюков не надо, — зло сказал мужчина.
Ирина двумя руками вцепилась в столешницу. Появилась и пропала дурацкая мысль о землетрясении. Она оглядела темную комнату, пытаясь увидеть, не дрожит ли еще что-нибудь, не качается ли лампа…
И замерла, уставившись в дальний угол через плечо фотографа. Рот открылся сам собой. Мужчина хотел что-то сказать, но, увидев выражение ее лица, замолчал.
Стол перестал трястись внезапно, как начал. Ирина зажмурилась — и снова открыла глаза. Потом протерла их, разминая веки пальцами. Нет; в том углу никого не было. Никого и ничего.
— Я на такое не покупаюсь, — дрогнувшим голосом сообщил клиент.
— А я не торгую, милый, — Ирина сама поразилась, как хрипло и страшно прозвучал ее голос. — Вот фоточка твоя. Забирай.
Мужчина неуверенно взял фотографию зубастой девушки. Поколебавшись, вытащил из внутреннего кармана другой снимок: то же застолье. Групповое фото, не порезанное ножницами, а целое; за накрытым столом, где царствовала над тарелками огромная бутылка мартини, сидели рядком белобрысый мужичок, щуплый и малорослый, девушка с крупными зубами и рядом с ней, положив ей руку на плечо, — женщина постарше, крашеная блондинка лет тридцати в стильных очках. Эту блондинку легко можно было представить за любой диверсией: не только фото слить в Интернет, но и, пожалуй, расцарапать рожу удачливой сопернице или даже плеснуть кислотой.
— Эта? — строго спросила Ирина.
— Она.
— Все еще хочешь наказать? А то ведь смотри: все под Богом ходим. Как бы отвечать не пришлось.
— А тебе не придется? — Мужчина поборол страх и теперь стыдился его. — Отвечать? Ты-то небось каждый день творишь что похуже?
— Похуже — нет, — Ирина, моментально переменив тон, масляно улыбнулась. — Фотографии мало для твоего дела. Нужно еще что-то — волосы, ногти…
Клиент поиграл желваками и вытащил из того же кармана белую пластиковую расческу. В зубцах запутались две-три волосинки; Ирина неприятно поразилась его предусмотрительности.
— Это точно ее волосы? Ты не чужие мне принес?
— Ее. — Мужчина отвел глаза.
— Значит, так, — Ирина раздумывала. — Для начала…
Стол дернулся. Мужчина напрягся. Ирина до последней секунды надеялась, что пронесет, что обойдется; не обошлось. Она снова зажмурилась, чувствуя, как вся ее жизнь, едва наладившись, летит вверх тормашками.
Когда она открыла глаза, демон по имени Олег стоял в нескольких шагах, и его серый костюм в полумраке казался светлым. Ирина молчала, будто проглотив язык, и клиент молчал тоже. Не видя демона, он ухитрился почувствовать его присутствие и теперь все сильнее нервничал.
— Я все для тебя сделала, — сказала Ирина сквозь зубы. — Чего тебе надо?!
— Мне? — поразился фотограф. — Так я же…
— Фотографию оставь себе, — сказал демон. — Эту, вторую, где они вместе бухают.
— Опять?!
— Что?! — выкрикнул клиент в раздражении и панике. — Я что-то непонятно сказал?
Демон молчал. Лицо его было угрюмо; Ирина, сжав зубы, снова посмотрела на клиента. Тот злился, нервничал и потел, и запах пота пробивался сквозь дух благовоний.
— Фотку оставь, — сказала тяжело. — Эту. И убирайся. Деньги положи у порога. Триста баксов, зелеными или по курсу, а не положишь — пеняй на себя.
— Мы так не договаривались. — Мужчина говорил сквозь зубы. — Ты не сказала, что я получу.
— Выполню заказ. — Ирина охрипла и прокашлялась. — Наведу порчу, как хочешь, вот на эту бабу, в очках. Три дня пройдет — увидишь первые признаки.
Фотограф глубоко вздохнул, так что заколебался огонек свечи. Ирина смотрела бесстрастно, как череп.
Мужчина отрывисто кивнул, поднялся и вышел. За ним закрылась дверь. Демон, будто только того и дожидавшийся, широко прошелся по комнате. Старый паркет под его ногами не скрипел.
— Чего ты хочешь? — быстро пробормотала Ирина. — Чего ты снова…
— Тебе понравилось в психушке?
— Нет! — Ирина содрогнулась.
— Хочешь провести там остаток жизни?
Череп сам собой подпрыгнул на столе, и мигнула свечка, как лампочка под ветром. Через долю секунды Ирина поняла, что это она сама качнула стол — резким непроизвольным движением.
— Ира! — В дверь заглянула Вика. — Мужик ничего так бабок подкинул… Ты в порядке?
— Да, — Ирина наклонилась, будто что-то подбирая с пола. — В полном порядке. Все у меня хорошо.
Многолетняя школа притворства могла бы гордиться ведьмой как лучшей ученицей. Но Вика, опытная подручная, по части интуиции недалеко ушла от патронессы.
— Точно? — Викин голос дрогнул. — Ира, ну-ка посмотри на меня?
Ирина выпрямилась. Прошлась по комнате, отдернула шторы, впуская дневной свет. Посмотрела Вике прямо в глаза:
— Ну что ты, Викуль, мимо кассы тревожишься? Мужик этот — редкая сволочь, хочет порчу навести на свою бывшую.
— Ира? — Вика не отводила взгляд. — А ты вроде порчей… не занимаешься, нет?
«Шарлатанка я все-таки или нет? — спросила себя Ирина. — С одной стороны, Вика все про меня знает, про наговоры мои и про заговоры, и отзывы благодарных клиентов сама же сочиняет на сайт. С другой стороны… а кто его знает? Порчу навести — раз плюнуть. Кто-то устоит, а кто-то свалится. И доказывай потом, что ведьма на самом деле — авантюристка».
— Порчей не занималась до сих пор. — Ирина стянула с головы платок. — Знаешь, надо бы иконку в комнату. Так, чтобы… ну, чтобы так.
— Ага, — согласилась Вика. — А ты ведьма — это как, ничего? Иконка к месту придется?