Опаленные сердца
Шрифт:
– Это не моя вина. Ты сам приказал мне заняться конторскими книгами…
– Замолчи, сын. Никто из вас, идиотов, даже не знал, где находится дилижанс, а когда он прибыл, эти проклятые воры уже ограбили его.
– Па, ты же не сказал нам…
– А вы что, тупые? Чем теперь платить работникам? Я потерял все деньги от продажи скота и двух своих лучших людей.
– Но ведь ты не можешь винить в этом меня, па? Рука Уэзерли снова взметнулась, и Карл, не успевший отскочить, получил вторую затрещину.
– Все эти годы, вся эта работа! Для кого? Для тебя. Для тебя и твоих братьев. С Божьей помощью я прошел кровавую войну, вернулся с добычей и создал здесь империю. И теперь из-за вашей неумелости меня грабят все, кому не лень.
Карл молчал, но ответ вертелся у него на языке. Может, Бог недоволен Кэшем Уэзерли? Может, Бог считает, что все это Кэш добыл на войне неправедным путем, как продолжает делать и теперь?
– Мы все тоже воевали, даже Джои, – вступился за старшего брата Дженсон.
– А где, черт побери, Джои? Мальчишки никогда нет дома.
– Он, кажется, вернулся в город, папа, – сказала вошедшая в гостиную Мэг.
Она, как и Дженсон, жалела брата. Он изо всех сил пытался угодить отцу, но всегда оказывался виноватым. Особенно в последнее время, когда на отца посыпались неприятности.
– Опять он в этом проклятом салуне! – прорычал Кэш.
– Возможно, он в другом месте, – сказал Мэг.
– Нет, именно в этом чертовом салуне, который должен был стать моим, – пробормотал Кэш.
Казалось, он забыл и о Карле, и об ограбленном дилижансе. Опустившись на диван, стоящий перед камином, он в бессильной злобе стукнул кулаком по кожаной обивке.
– Если бы не этот негодяй южанин, он был бы моим!
– Па, салун всегда принадлежал Маккестлам, и если бы Эдди не проигрался…
– Но он проигрался. А потом умер. Салун уже был почти моим. – Уэзерли посмотрел на Мэг. – Иди спать, дочка, уже поздно.
– Но, па…
– Иди!
– Хорошо. Карл, Дженсон, вы тоже не задерживайтесь.
– Ладно, Мэг, – ответил Дженсон. Карл только болезненно скривился. Выждав, пока дочь закроет за собой дверь, Кэш мрачно взглянул на сыновей.
– Салун должен был стать моим. И она тоже! Если бы не этот ублюдок-полукровка. Вы слышите меня? – рявкнул он так, что братья вздрогнули. – Эта шлюха должна была стать моей!
– Па, зачем она тебе? Ведь ты не собираешься на ней жениться…
– Она должна стать моей, – упрямо повторил Кэш.
– Па, Джои почти все знает об этом салуне, и он говорит, что она была дочерью Эдди. Она вела себя как леди, работала в баре, пела. Никогда не уходила наверх с мужчинами. Может, она совсем не такая, как ты думаешь, она…
– Зло, – пробормотал Кэш.
– Но, па…
– Зло! Она влезает в душу мужчине, заставляет его думать, что она ему необходима, а потом…
– Отец, – сказал Дженсон, – она вышла замуж за этого мятежника.
– Этот мятежник тоже отправится в ад. Господи, труды всей моей жизни! – Кэш вдруг замолчал и диким взглядом обвел комнату.
– Па, это на тебя не похоже, – успокаивающе произнес Дженсон.
– Ты прав, парень. Ты прав. Да, у нас были неудачи, но я никому не позволю разорить меня. Я умею бороться, умею побеждать и сдаваться не собираюсь.
Дженсон взглянул на брата. Он знал, что отец – человек осторожный и хитрый, не доверяет даже собственным сыновьям, хотя поручал им разные дела.
– Ведьма! – снова крикнул Уэзерли. – Все пошло вкривь и вкось с тех пор, как она здесь появилась. Со своим вздернутым носом, нежным голосом и взглядом, от которого закипает кровь.
– Но, па…
– Слушайте меня, парни! И слушайте внимательно. Что-то не так в этом проклятом салуне, я намерен выяснить, в чем дело, и вырвать зло с корнем. Вы со мной, парни, или вы мои враги?
Карл Уэзерли потер руки. Они измазаны кровью из его разбитых губ. На них кровь еще многих людей, которую ему никогда не отмыть. Но он должен быть с отцом. Или тот убьет его. Не считаясь с тем, что Карл – его собственная плоть и кровь. Теперь отцу нужна эта женщина. Он хочет ее. Давно. Неистово.
– Я их уничтожу. Всех – тихо сказал Кэш.
– Па, не забывай, что шериф считает тебя уважаемым человеком, героем войны.
– Шериф прав. Я сам поймаю грабителей, а потом с радостью погляжу, как их будут вешать. И позабочусь об этом мятежнике и девчонке. Если мятежника убить не удастся, то я хотя бы увижу его болтающимся на виселице. Девчонка будет ползать передо мной на коленях. Колесо закрутилось, и меня не волнует, кто в него попадет, ясно?
– Да, па, – сказал Дженсон.
– Карл.
– Д-да, па.
– И ни слова Джои. В случае чего, мне бы не хотелось поднимать руку на собственную плоть и кровь.
Братья кивнули и удивленно переглянулись. Кэш всегда питал некоторую слабость к младшему сыну, единственному, кто старался держаться подальше от отца.
Пока Дженсон и Карл думали о младшем брате, им вдруг пришла в голову одна и та же мысль: если бы Кэшу нужно было пожертвовать их жизнью, он сделал бы это, не задумываясь.
– Подойдите ко мне и слушайте, – приказал Кэш, – вам известно…
Внезапно он замолчал.
– О чем, па? – спросил Дженсон.
– Странно, у меня такое чувство, будто я уже где-то видел этого ублюдка-мятежника.
– Все полукровки похожи друг на друга, па. У нас на Западе ублюдков хватает.
– Может быть. – Кэш уставился на огонь в камине. – А может, это и не имеет значения, раз он прямиком направится в преисподнюю. Ладно… Слушайте внимательно. Он станет покойником, а я буду сенатором, когда наша территория получит статус штата.