Чтение онлайн

– Пока да, говори дальше.

– Ты мне нравишься, Ходок, я хочу тебе помочь.

– Это хорошо, но вот просто так, ни за что, взять и помочь? Не верю.

– Это правильно, что не веришь. Я глава своей Семьи, не Старшей, но уважаемой. С щенка я хожу караванами по реке и Болоту. И без моей семьи Бооргузу будет трудно. Нас не любят, но терпят. Потому меня слушают. Я приду в Бооргуз и скажу, что у Диких появился Вождь, молодой и глупый, - купец внимательно посмотрел мне в лицо, не дождавшись реакции на свои слова, довольно покивал головой, - хочется ему Орду большую. Очень. И готов он у нас забрать всех лишних орков, сколько есть. Работать на угодья. И платить за них ивой. А я постараюсь, чтобы эти орки были не совсем лишние. Молодые - да. Но работать могущие. Снимут они с твоих угодий урожай. У нас лишние рты уйдут. А ты учишь воинов. Все довольны.

– Сколько?

Купец довольно потер лапы.

– Четыре сотни. Рабочих гоблинов. Тощих, но работать они могут. Клянусь Темным. Под весь сбор ивы. Они ее и соберут.

– И что ты хочешь получить для себя?

– Сейчас ничего. Ты живым останься. А отобьешься, поговорим.

– Странно, а если меня убьют.

– Значит, убьют. И тогда ты мне ничего не должен. Совсем.

– И все.

– Почти. С тебя клятва.

– Какая.

– Крови.

Купец захрипел, пытаясь оторвать от своего горла мою руку. Медленно подтянув его к себе, я вгляделся в его глаза. Он пытался ослабить мою хватку, но даже и не собирался хвататься за свой нож, и не выглядел испуганным.

Отпустив его, я опять сел поудобнее и стал ждать. Прокашлявшись и проплевавшись, купец уважительно покивал мне и продолжил.

– Сильный, но умный, хорошо. Клятва Крови в том, что ты меня выслушаешь и, если это тебе понравиться, то и поможешь. Хорошо?

– Мало.

Он покрутил головой.

– Что ты хочешь?

– Не знаю, предлагай. А я пока тебе тоже расскажу. Иву вы получите. Но один раз. Но не весь сбор, а по весу, сколько, будем говорить отдельно. Если я не удержу угодья, то вам все равно не жить. Без Диких вы продержитесь еще пару лет и вымрете. Люди сюда лезут жить. И будут дальше лезть. У них свара. Степь их давит и гонит сюда. Война идет к ним. И если я не выстою, вам тоже не жить.

Я рассказал ему почти все, немного приукрасив, но не усердствуя, а то если подумает, что у нас нет шансов, то и спишет. Выслушав меня, купец надолго задумался. Что-то надумав, тряхнул головой.

– Ты готов драться, это хорошо. Я привезу тебе пять, пять сотен рабочих гоблинов, насовсем. Под урожай ивы.

– Дорогу ты кормишь их сам, это раз. И как я сказал не сбор, а вес.

Хмыкнув, он по крутил головой и согласился.

– Да, согласен. И еще, я смогу убедить Совет, послать тебе помощь. Воинами.

Теперь уже я удивленно хмыкнул.

– Бооргуз отправит нам в помощь свою Стражу Ворот?

Купец, засмеявшись, хлопнул рукой по циновке.

– Как бы ты мне не нравился, такое я сделать не смогу. Если я такое предложу, меня на совете зарежут. Старшие Семьи отправят свою Стражу? Нет, это они не сделают. А вот найм вольных отрядов - это можно. Сотню, может больше. За наш счет.

– И зачем мне наемники?

– А пусти их вперед, пусть хоть стрелы на себя примут. Меньше платить, да и спокойнее на Болоте будет.

– Я буду думать, Купец. А пока давай грузить орков.

– Думай, Ходок, думай. Это очень полезное занятие.

Вот только думать у меня времени не оказалось. Уже знакомое ощущение, за спиной, у входа в шалаш, что-то упало, обернувшись, я увидел лежащую на полу служанку, выгибающуюся от боли. За стенами шалаша разноголосо завыли и застонали на множество голосов. Обернувшись к Купцу, столкнулся с его прищуренным взглядом. Стоя на ногах, он наклонился в мою сторону и сунул свои руки себе за спину.

– Твое?

– Нет, шаманка уруков. А тебя почему не взяло?

Он ухмыльнулся, слегка выпрямляясь. И следующее мгновение все понеслось вскачь. У него за спиной стену шалаша прорубило до самого пола. С улицы раздался рык, а прореху в стене влетело копье. Я пинком отправил ему навстречу столик и кувырком ушел от следующего. Отскочивший в сторону Купец выхватил из-за спины два парных топора с острыми клювами каменных лезвий и, дернув себя за безрукавку, остался только в набедренной повязке. Жилистый, кривоногий, покрытый по всему телу татуировками, он плавным движением перетек в какую-то замысловатую стойку и замер, настороженно прислушиваясь.

И гости не заставили себя долго ждать. В прорубленное отверстие с визгом влетел один из его охранников, не обратив на его выкрик ни малейшего внимания, махнул поперек его груди длинным деревянным клинком со вставленными в него острыми пластинами камня. Уйдя от удара быстрым нырком, Купец отскочил в сторону и еще раз прокричал команду. Неуклюже развернувшийся к нему воин помотал опущенной головой и поднял свое лицо.

Мы вместе с Купцом невольно зашипели от ярости. В прорези маски на нас смотрели безумные глаза, подсвеченные изнутри красным светом. Переглянувшись, мы сдвинулись ближе друг к другу.

– Скара.

Подняв в нашу сторону свой клинок, безумная тварь замерла на мгновение и заверещала. С улицы ей откликнулись еще несколько голосов, и она кинулась на нас. Отбив своим клинком его меч, я его развернул, и Купец мгновенно всадил в его грудь свои топоры, тварь захрипела и попыталась его ударить, тогда я, зайдя со спины, пробил его насквозь. Выплюнув на Купца фонтан крови, существо осело на пол. В шалаш через прорубленные проходы ввалилось еще трое. Мы закружились в схватке, отбивая и нанося удары. Визжащие твари очень быстро вертелись вокруг нас, нанося тяжелые удары и не обращая внимание на получаемые. Через вход, пошатываясь, вошел десятник и, перехватив поудобнее копье кого-то из моих воинов, вступил в драку. Вчетвером они отжали нас к стене шалаша и на мгновение остановились. Лишившийся одного топора Купец тяжело дышал, зажимая рану на боку. Стоящие напротив нас четыре скары, казалось, и не дышали. Попятнанные нами, они неподвижно стояли, истекая кровью и не обращая на это никакого внимания.

Стоящая немного в стороне от других тварь, наиболее израненная, молча повалилась назад и замерла на полу, глядя в потолок мертвыми глазами из разрубленной маски, даже не шевельнувшиеся остальные скары немигающими глазами смотрели на нас. Десятник, дернувшись, заплетающимся языком прохрипел, указывая на Купца.

– Уходи, мне нужна только его жизнь.

Покосившийся на меня Купец, покивал головой и кривясь от боли, ответил.

– Тебе, это кому?

Дернувшийся десятник снова захрипел.