Особый порядок
Шрифт:
– Как вижу, – начал Андрей Иванович, – у вас в доме произошли перемены.
– Да, произошли кое-какие.
– Нет, много чего переменилось.
– Подумаешь, оклеены стены новыми обоями, мебель сменилась кое-какая…
– Не стоит перечислять, – перебил он её, – я и так всё вижу, что теперь здесь не так. Мне почему-то представлялось, что я, войдя в дом, обязательно увижу прежнее… Почему? Откуда мне знать почему…
В комнату вошла девушка, милая и, как показалось гостю, робкая.
– Это дочь моя – Анна.
Девушка улыбнулась и, взглянув коротким ясным взглядом на гостя, тихо сказала:
– Добрый вечер!
Она хотела ещё что-то сказать, но некое робкое чувство помешало ей, и вдруг залилась едва заметным румянцем. Анна постояла на месте несколько секунд и ушла в другую комнату.
Они, Андрей Иванович и Татьяна Тимофеевна, удобно расположились на диване и стали беседовать, расспрашивать: что да как, какими судьбами и так далее.
– Когда же я здесь был последний раз? – задумался Андрей Иванович и самому себе ответил: – Давно… Как давно!
На Карлина нахлынули воспоминания. Проявился образ сначала маленькой девочки, затем школьницы. Виделось ему, как он с нею играл, как провожал её то в школу, то из школы. Как захаживал домой к Отрадновым, где всегда было радостно и светло. Как Танечке помогал делать уроки, так как сам был старше её. Он ей казался умным, всезнающим. Как Танечка радовалась очередной полученной пятёрке. Живо образно предстали и сами Отрадновы: родители и бабушка – добрейшие люди… Насколько, оказывается, возможно, чтобы в памяти человека за какие-то мгновения вдруг перелистались страницы, как живой книги, давней невозвратимой жизни.
– Да расскажите хоть, чем занимались, как жилось? – спрашивала Татьяна Тимофеевна. – Любопытно ведь нам знать. Сколько времени прошло-то!
Андрей Иванович улыбнулся (улыбка получилась печальной), взглянул в глаза Татьяны Тимофеевны, которые блестели радостью, едва прослезившись, и начал своё повествование, нехотя и тяжело… Рассказал о том, как учительствовал, как сходил с ума из-за любовной напасти, как овдовел.
Татьяне Тимофеевне стало грустно, она печально-задумчиво глядела в никуда.
– Да ладно уж грустить, – успокаивал Андрей Иванович. – Когда это было? Давно как всё успокоилось.
– Разумеется, давно… Однако вы ещё не всё о себе рассказали.
Он вопросительно взглянул на неё.
– Да, да, – настаивала хозяйка. – Как-то однажды у вас дома я видела фотографию, на которой вы в мундире с офицерскими погонами.
– Служил в своё время в милиции, занимаясь криминалистикой. Но мне не хотелось бы о том распространяться.
– Понимаю вас: ныне люди в форме сотрудника милиции – люди, не уважаемые обществом…
– А сами-то хоть как? – спросил Андрей Иванович, желая перевести разговор в другое русло. – Не всё же о себе рассказывать.
– А у меня, друг мой, сложилось всё просто: после школы университет, после него замуж вышла, потом пошли дети – растут вон они, слава богу… Родителей давно схоронила.
В доме тихо; было слышно, что кто-то вошёл. Татьяна Тимофеевна поднялась с дивана и пошла посмотреть…
– Это мой муж – Михаил Михайлович, – сказала она, войдя в зал вместе с ним, и, показывая на гостя, продолжила: – А это Андрей Иванович.
– Мы знакомы уже, – ответил Михаил Михайлович. – Добрый вечер, Андрей Иванович! – последовало рукопожатие. – Виделись мы уже несколько раз, да и жена мне за это время все уши прожужжала. Как давно зашли?
Андрей Иванович и Татьяна Тимофеевна одновременно посмотрели на часы, висевшие на стене в зале, и хозяйка, опередив гостя, быстро ответила:
– Больше часа.
Михаил Михайлович задумался.
– Давай-ка организуем что-нибудь, – предложил он Татьяне Тимофеевне.
Она сообразила, что имел в виду муж, и была уже готова выйти из комнаты.
– А где Анна и Николай?
– Дома, – ответила она мужу и пошла на кухню.
– Вот и ладно.
После чего он тоже ушёл, оставив гостя одного, и тот удобно расположился вновь на диване и заскучал. Скучать, правда, пришлось совсем недолго.
– Добрый вечер, – был чей-то голос.
Гость обернулся и увидел молодого человека, только что вошедшего в комнату, стоявшего возле дверей. Андрей Иванович быстро поднялся с дивана.
– Николаем зовусь, – продолжал молодой человек. – А вы, вероятно, Андрей Иванович?
– Да.
Андрей Иванович вновь расположился на диване. Видя нерешительность в молодом человеке, который хотел о чём-то спросить, сам поинтересовался:
– Чем занимаешься: работаешь или учишься?
– Да, занимаюсь, то есть учусь, – ответил тот, садясь в кресло.
– Где и на кого?
– В университете, на юридическом.
– Стало быть, где и родители?
– Да, да не совсем: мать училась на историческом, а отец – на экономическом.
– А чем в свободное время занимаешься? Полагаю, его у тебя предостаточно. Не так ли?
– Так. Бывает, провожу по-разному: то с однокурсниками куда-нибудь ходим, то с другом, а то и просто сижу дома.
Вдруг Андрея Ивановича будто осенило.
«Что это я с ним как на допросе, – подумалось ему. – Вот где привычка – поистине дурная натура. Нет, наверное, мне от неё никогда не избавиться».
На лице у него проявились досада и смятение.
– Что-то не так, да? – спросил Николай.
– Всё так. Мне просто вдруг подумалось совсем о другом.
Нависло молчание. Николай выдвинулся из кресла, поднялся и, направившись к выходу, сказал: