Чтение онлайн

– Я посмотрю, что там делают другие.

Андрей Иванович невольно бросил взгляд на окна. За окнами темнело. Гость медленно поднялся и подошёл к шкафу. Он открыл длинную стеклянную створку и вынул из плотного книжного ряда книгу. Как только она оказалась у него в руках, в зал вошла Татьяна Тимофеевна. Она попросила его пройти в другую комнату – и книга быстро оказалась на прежнем месте. Другой комнатой оказалась большая кухня, одновременно служившая и столовой, посередине её стоял большой стол. На столе было уже выставлено различное кушанье.

– Вы что, дорогой наш, предпочитаете, – спрашивала хозяйка, – вино или водочку?

– А без разницы.

Все собрались к столу. За столом разговор складывался не сразу, вяло. Разумеется, когда было выпито несколько порций вина и водки (Татьяна Тимофеевна и Анна, недавно вернувшаяся от подруги, пили вино, а мужчины – водку), стало непринуждённо, весело, и разговор оживился…

За весёлым разговором, как обычно, время шло неудержимо быстро. Андрей Иванович, погостив ещё часок, простился с добрым гостеприимным семейством Одовцевых, пообещав, что непременно будет заходить чаще. Карлин вышел на улицу и медленно пошёл к себе домой.

На улице темно, дул сырой, холодный ветер. Как хорошо было на душе у Карлина – легко и светло; давно он себя таким не ощущал. Встреча навеяла ему светлые молодые воспоминания, смешные и наивные. А что ещё мог, скажите, испытывать человек, побывавший в гостях, где было ощутимо доброе прошлое, где определился новый круг друзей, где была им выпита водка, разогнавшая в крови гормоны радости. И больно оказалось бы, если бы радость вдруг исчезла, сменившись на мрачность. А омрачить человека гораздо проще, уж так устроена его натура, впрочем человеческая вообще.

Улица, по которой Андрей Иванович шёл домой, освещалась лишь местами и тускло. Идя по улице, он не заметил, как перед ним оказались два человека, а разглядеть их не было возможности.

– Закурить не будет?

– Нет, не курю, – ответил Андрей Иванович.

– Спортсмен, значит.

– Обидно как-то здоровеньким помирать.

– Нет, здоровеньким жить, – возразил им Карлин, – а помирать-таки – как бог даст.

– Ну, тогда будь здоров, папаша, и не помирай.

– Благодарю!

– А не за что.

На этом и обошлось – они разошлись.

Андрей Иванович вошёл в дом и быстро проследовал в свою комнату. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь его видел, ему хотелось побыть одному. Карлин оставался в ней один немного больше получаса.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл Дима с вопросом:

– Дядя, а ты где был?

– Гулял.

– А ты возьмёшь меня с собой в другой раз?

– Куда?

– Гулять… Ой, дядя, а чем это ты пахнешь?

– Иди-ка лучше в свою комнату и не мешай мне, устал твой дядя, – улыбаясь, возмутился Карлин. – Ишь ты какой, пахнет от меня!

Дима ушёл, нисколько не обидевшись. Напротив даже, обрадовался: ему стало интересно, отчего это дядя сегодня совсем не такой и весело-странный. И с этой радостью побежал к тёте, надеясь, что она ему, бестолковому, растолкует. Андрей Иванович знал свою сестру – она-то точно растолкует, и знал, что она после обязательно захочет поговорить с ним. Он стал её дожидаться, но пришла Ирина.

– Ты чем-то расстроен, дядя, да? – заискивая, спросила племянница.

– С чего это ты взяла? Нет, наоборот даже.

– А к кому ты ходил сегодня?

– К Одовцевым.

Ирину вдруг всю передёрнуло, будто сквозь неё прошёл электрический разряд. Она на какое-то время даже забылась. Резкое изменение в племяннице удивило дядю.

– Что с тобой?

– Со мной?.. Да так… Ничего.

Андрей Иванович подозрительно посмотрел на Ирину, которая, не дожидаясь, что ещё скажет дядя, быстро ушла. Он хотел последовать за нею, но передумал.

Известно, что всем пребывающим в хорошем настроении трудно усидеть на одном месте, тем более одному, да притом в замкнутом пространстве. Трудно было усидеть одному и Андрею Ивановичу. Он направился к дверям; на выходе столкнулся с Еленой Ивановной, которая хотела зайти к нему. Карлин вернулся на прежнее место, а она проследовала за ним и остановилась у окна комнаты.

– Слушай, Леночка, Ирина какое-нибудь имеет отношение к Одовцевым?

– А почему ты об этом спрашиваешь?

– Потому что у меня возникли некоторые подозрения.

– Да какие могут быть отношения?.. Разумеется, никаких, если не брать во внимание одно обстоятельство… – И какое?

– Неужели ты до сих пор не знаешь, не увидел?..

– Привычка, Леночка: мне нужно лишь уточнить, услышать от тех, кто убеждённо знает. Ты ведь знаешь? – Наша Ирина влюблена в Николая.

– Прекрасно!

– Что прекрасно?

– Что влюблена она, – улыбнулся Андрей Иванович.

– Ты к Одовцевым ходил сегодня?

– Ну, ходил.

– И что? Как там они?

– Живут хорошо, в мире и согласии. А когда ты у них была в последний раз?

Елена Ивановна задумалась и ответила:

– Не помню…

– А кстати, встречаются ли они? Я ведь не видел.

– Николай с Ириной?

– Ну.

– Встречаются… Впрочем, Ирина не любит, когда ей напоминают о нём.

– Отчего? – удивился Андрей Иванович.

– Не любит, когда вмешиваются в её чувства. Это её личное дело.

– Разумеется, её. Нынешняя молодёжь предпочитает не слушать нотаций взрослых, а учиться на собственных ошибках. Тем самым как раз-то они очень заблуждаются. А попробуй поучить их. О!..

– Но всё равно хочется им помочь.

– Откуда нам знать, что им надо: чужая душа – потёмки. Они лучше нашего знают, что им нужно. Потому будет разумнее, если они сами разберутся в себе.

Елена Ивановна не возражала ему, хотя была убеждена, что родители знают лучше, что нужно их детям. И Карлин же был готов во многом согласиться с нею, но много чего оставил при себе. Несказанное или само недосказанное порождает сомнения, а за сомнениями следуют мучения – прародитель страданий, как ниспосланное наказание.