Чтение онлайн

— А ты уйди. Уйди! Что ж ты не уходишь? Трус!.. Ничтожество. Я думала, ты действительно настоящий мужчина, а тебя, кроме как на девок, больше не хватает. Кто она?

— Кто?

— Твоя «любовь». Фабричная или продавщица? Я знаю твой рабоче-крестьянский вкус.

— Прекрати идиотничать.

— Подлец!

— Не кричи, детей разбудишь.

— Пусть они знают.

— Ну, перестань, перестань. — Он взял ее за руки.

— Не прикасайся ко мне.

— Ларик! Малыш!..

— Я звонила тебе на работу, где ты был?

— Я тебе объясняю, был с Виктором, потом делегацию встречали.

— Опять врешь!

Он посмотрел на нее почти снисходительно.

— Иштван приехал. Завтра-послезавтра в гости придет, надо обед подготовить. Светку пригласить. Может, Виктора, пусть рассеется.

— Иштван? — Она понемногу начинала верить и понемногу успокаивалась. — А ты меня не обманываешь?

Он расстегнул портфель, извлек маленький сверток в подарочной бумаге, изящно перевязанный ленточкой.

— От Иштвана…

— Спасибо, — неуверенно сказала она.

— Глупый ты мой. — Он обнял жену, приласкал, поцеловал в щеку.

— Все равно я тебе не верю…

Он взял ее на руки. Понес через комнаты.

— Пусти меня, я не хочу! Пусти!..

Он уложил ее на кровать. Стал целовать.

— Маленькая моя!.. Соскучился по тебе!..

— Что ты делаешь? Свет погаси…

Он погасил свет.

Утром он проснулся.

Жена, разомлевшая, белотелая, породистая, лежала рядом. Ее красивое тело колыхалось в такт дыханию. Он посмотрел на нее и пошевелил брезгливо губами.

Жена зашевелилась, потянулась лениво, приоткрыла глаза.

— Здравствуй, мое солнышко, — сказал он ласково. — Ты проснулась?..

— Не люблю тебя. — Она заворочалась и повернулась спиной.

Не меняя выражения, он сказал так же ласково:

— А я тебя люблю, моя хорошая, спи, отдыхай.

Потом он тщательно и долго делал зарядку. Парень он был крепкий и сбитый.

Стоял под холодным душем.

Ожесточенно растирался полотенцем.

Занимался с детьми. Детей было двое. Юленька, старшая, очень закормленная и очень рассудительная девочка, она занималась музыкой; Никита — тоже сытый, ухоженный ребенок. К обоим он относился равнодушно.

— Покажи, что ты там нарисовал? — попросил он сына.

— Танк.

— Танк… Самолет… Тоже самолет… Этот у тебя нарисован плохо.

— А это американский.

— Ну и что ж? У них хорошие самолеты. Это они умеют… Корабль…

— Ракетоносец, — поправил сын.

— Понятно. А это у тебя кто? Собаки зайца ловят? Травят?

— Травят? — переспросил сын. — Волки. На оленя напали.

— А что ж у тебя олень такой маленький?

— А он в детстве рахитом болел.

— А волки не болели?

Сын хихикнул.

— Нет. Пап, а что Юлька ко мне пристает, рисунки мои трогает.

— Юля, зачем ты к нему пристаешь? Нехорошо, ты старше.

— А пусть он не ябедничает.

— Зачем ты ябедничаешь? Ябед не любят, Никита. И жаловаться никогда не надо.

Вошла мама. Она была хороша. Спокойна. Царственно улыбнулась.

— Вы готовы?

Дети кинулись к ней, запрыгали вокруг нее.

— Готовы, готовы!

Ехали на машине. За рулем сидел папа. Рядом — Никита. Мама с Юленькой — сзади. Из радиоприемника лилась веселая, бодрая мелодия. У всех было хорошее, воскресное настроение. За окном проносились подмосковные дачные пейзажи.

Дедушка и бабушка шли от дома, растопырив руки.

Внуки, прилежные, чистенькие, нарядные, побежали им навстречу и вручили им подарки.

— Ох ты, мой хороший!

— Девочка моя родная!

Вылизали внучат. Расцеловались с родителями.

— Здравствуй, папа.

— Здравствуй, Володя.

— Здравствуйте, мама.

— Здравствуй, Вова.

Пошли к дому родственной гурьбой. Володя держал тещу под руку, любимую жену — за плечи.

С веранды спускались многочисленные тетушки, родственники и знакомые бабушки, в них Новиков никак не мог разобраться. Тетушки охали, ахали и восклицали, и Новиков никак не мог понять, то ли это из-за «хорошего» воспитания, то ли из-за врожденного идиотизма.

Потом Володя фотографировал их в разных композициях и составах.

Потом он играл со своей женой Ларисой в бадминтон, а старшие накрывали на стол.

— Может, тебе маме помочь? Мама, может, Лариса поможет вам?

— Какой ты заботливый, — сказала жена. — Как тещу любишь.

— Слушай, малыш, ну чего ты портишь такой прекрасный день?

Тесть вышел из глубины дома с каким-то загадочным импортным транзистором. Передавала вражеская волна.

Женщины сразу замахали на него руками.

— Выключи, выключи эту зурну!..

Дедушка даже не посмотрел в их сторону.

— Видал, — сказал он зятю, — как шуруют? Умеют, подлецы, работать, умеют. В любую щелку умеют нос засунуть.

— Элементарщину порют.

— Хе-хе. Не скажи. Слушать надо. Тебе особенно. Врага знать надо.

Прибежали дети. Запрыгали. Ничего не придумали, опять убежали. Дедушка крикнул вслед:

— А какая у нас белочка живет!

— Где, где?

— А вот там… Стали смотреть.

— Как ее подбить? — спросил Никита.

— Зачем ее подбивать, она хорошая.

— Ка-а-ак дать в глаз. Из рогатки ее можно убить? Папа, из рогатки ее можно убить?

Папа посмотрел, прикинул.

— Можно, если маленьким шариком и попадешь. Можно…

— Белка — живая природа, — важно вмешалась Юля. — Ее охранять надо.

— Ее охранять, а тебя подбить. — Никита прищурил глаз, будто целился.

— Правильно Юля говорит, — вмешался дедушка. — Природу беречь надо.

Били в гонг.

— К столу, к столу!

Сидели за столом на веранде в соломенных креслах-качалках. Обед кончился, и все наслаждались беседой, потягивая пиво и соки. Говорила одна из бабушкиных подружек.