Откровения
Шрифт:
— Дилан... нет... — прошептала она. — Нет...
— Мы ничего не смогли поделать... произошла ошибка, — произнесла Шайлер, пытаясь что-то объяснить. — Лоуренс...
Но Блисс не слушала ее. Она утерла слезы рукавом.
— Я отнесу его вниз, — сказала она и подняла тело Дилана.
Он был таким легким, почти невесомым. Это было все равно что обнимать воздух. От него ничего не осталось. Блисс зашагала вниз по склону одна, давясь рыданиями.
Шайлер смотрела на них и тоже плакала. Она не сумела спасти Дилана. Сегодня она потеряла двоих друзей.
— Все будет хорошо, вот увидишь, — произнес Оливер, присел рядом и принялся перевязывать ей раненую руку полосой ткани, оторванной от рубашки.
Шайлер взглянула на него. Увидела, как искажено печалью его красивое лицо, как темно-каштановые волосы падают на лоб, где тоже зияет рана. Добрый, нежный, чудесный Оливер. И вдруг Шайлер осознала, как чудовищны были ее иллюзии. Она обманывала их обоих, словом и делом.
Потому что она любила его. Она всегда его любила. Она любила и Оливера, и Джека — обоих. Они оба были частью ее. Она отрицала свою любовь к Оливеру, чтобы позволить себе любить Джека. Но теперь многое прояснилось.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю, — улыбнулся Оливер и продолжил бинтовать ей рану.
Эпилог
Две недели спустя
Так значит, здесь было их жалкое любовное гнездышко. Мими вошла в неосвещенную квартиру. Она нашла в комнате у Джека незнакомый ключ. Она подозревала, от чего этот ключ, и знала, что Джека не придется долго ждать.
Дверь бесшумно отворилась, и вошел Джек.
Мими хватило одного взгляда на лицо брата, чтобы узнать все, что ей было нужно. Она мысленно улыбнулась. Так значит, маленькая полукровка в конце концов разорвала связь.
— Ты выиграла, — негромко произнес Джек.
Он посмотрел на Мими с такой лютой ненавистью, что она чуть не съежилась под его взглядом. Но она не слабачка. Она — Азраил, а Азраил не пугается, никого, даже Аббадона.
— Я ничего не выиграла, — холодно отозвалась Мими. — Не забывай, пожалуйста, что почти все старейшины мертвы, что Князь тьмы вновь набирает силу, а то, что осталось от Совета, возглавляет сломленный мужчина, который привык прежде быть самым сильным из всех нас. Однако же, дорогой, тебя, похоже, волнует лишь одно — что ты больше не сможешь забавляться со своей игрушкой.
Вместо ответа Джек метнулся через комнату и с силой ударил Мими по лицу, так, что она полетела на пол. Но прежде чем он успел нанести второй удар, Мими вскочила и так ему врезала, что он, задохнувшись, отлетел к окну.
— Ты этого хотел? — прошипела она, ухватив Джека за воротник рубашки.
Лицо его побагровело.
— Не доводи меня, а то ведь уничтожу, — с насмешкой произнес Джек.
— Попробуй, золотце.
Джек вывернулся из захвата и перебросил Мими через себя, так что она улетела в другой конец комнаты. Мими взметнулась с пола, стиснув кулаки и оскалившись. Они столкнулись в прыжке, и Джек схватил ее за горло и стиснул. Но Мими ударила его по глазам ногтями, острыми, как когти, и, извернувшись, очутилась сверху и приставила меч к его горлу.
«Сдавайся!» — мысленно велела Мими.
«Никогда!»
«Ты мой!»
«Ошибаешься!»
Мими швырнула его в противоположный угол. Оба были в кровоподтеках. Блузка Мими была разорвана надвое, а рубашка Джека лишилась воротника.
Джек атаковал снова и на этот раз прижал Мими к полу. Мими ощущала у себя над ухом его горячее дыхание. Она чувствовала, как его тело дрожит от напряжения, и почти видела красную ауру его гнева.