Откровения
Шрифт:
— Ты этого хочешь, — лукаво произнесла Мими. — Ты хочешь меня.
— Нет.
— Да.
Джек завернул ей руки за спину, уперся коленями ей в бедра и так стиснул запястья Мими, что на них расплылись синяки. Теперь отпечатки его пальцев останутся на ее теле на несколько недель.
На мгновение Мими вправду сделалось страшно. Перед ней был Аббадон Жестокий. Ангел разрушения. Он мог уничтожить и ее — и уничтожит, если так будет нужно. Если он того пожелает. Ему уже доводилось уничтожать миры. Он опустошил рай во имя Утренней звезды.
Мими задрожала от его хватки.
Вся его нежность, вся доброта, все великолепие его любви всегда доставались другой. Он обожал Габриэллу, боготворил ее, писал в ее честь стихи и пел песни. А для Шайлер были книги, любовные записки, нежные поцелуи и тайные встречи у камина.
Но для своего близнеца, Азраила, у него не было ничего, кроме его гнева и неистовства. Его силы и разрушения. Он берег лучшее в себе для тех, кто этого не заслуживал. Он никогда не показывал свое истинное лицо этим проклятым дочерям света. Для Азраила же оставались только тьма и уничтожение.
Насилие и резня.
Война и грабеж.
Слезинка скатилась по ее щеке и блеснула в свете луны.
Но в тот самый миг, как Мими решила, что погибла, Джек принялся целовать ее с такой силой, что от его поцелуев у нее заныли губы и шея. В ответ Мими запустила пальцы ему в волосы и изо всех сил притянула к себе.
Любовь. Она так близка к ненависти, что иногда их и не различишь.
Но так уж это повелось у них двоих.
Любовь и ненависть.
Жизнь и смерть.
Радость и боль.
В конце концов он так и остался лежать на ней, погрузившись в сон без сновидений. Она убрала ему волосы со лба и негромко позвала его по имени. Аббадон Невероятный. Названный так потому, что его мятущаяся натура маскировала холодный, яростный гнев.
Разрушитель миров и владыка ее сердца.
Когда-нибудь он поблагодарит ее за то, что она спасла ему жизнь.