Отрок Часть 7
Шрифт:
– Не знаю.– Буркнул Мишка.– А только мы не заговорщики и равняться на них нам не пристало.
– Может нам еще и повиниться перед ними, что зарезать себя не дали сонных?– Алексей снова оглянулся на деда, ожидая его поддержки, но дед по-прежнему молчал.– Да по обычаю мы их всех вырезать можем, и никто нас за это не попрекнет!
– Могли.– Негромко произнес дед.
– Что?– не понял Алесей.
– Могли. В ту же ночь. А теперь уже не можем.– Дед огладил бороду и выпрямился, показывая, что собирается высказать окончательное решение, оспаривать которое не позволит никому.– В ту же ночь, не останавливаясь, порубить всех подряд - могли. Но только в том доме, где нам сопротивлялись. А теперь может быть только суд и казнь, если есть вина. Суд уже был - я со стариками все обговорил. Вины на семьях нет…
– Но они же знали, что мужики нас убивать идут! Дядя Корней, они же все всё знали!
– И мы знали! Мужи всё решили меж собой оружием, бабы здесь не причем!– Дед утверждающе пристукнул кулаком по лавке, на которой сидел.– Я приговорил: семьи заговорщиков изгнать, чтобы и корня их тут не осталось, но люди этому воспротивились. Сейчас мы тут должны сами решить: что теперь делать? Сами, потому, что никто другой за нас наше решение исполнять не станет. Бунт еще не окончен, нам сопротивляются, хотя уже и без оружия. Надо решать! Для того я вас и позвал. Где Лавруха шляется? Сколько его еще ждать?– Дед глянул на Матвея, все еще стоящего столбом у двери, и приказал: - Матюха, быстро Лавра сюда!
Мотька вышел и в горнице повисла тишина. Мишка прикрыл глаз и постарался расслабиться - разговор предстоял нелегкий.
"Значит вот о чем дед со мной посоветоваться хотел! Специально Машку поторапливал, чтобы вдвоем остаться, да Роську черти принесли. Теперь все будет сложнее - посоветоваться не получится, а Алесей с Лавром меня не очень-то и послушают.
Алексей просто не знает, что я необычный пацан, не было случая удостовериться. Относится он ко мне, хоть и с симпатией, но как к четырнадцатилетнему мальчишке, соответственно отнесется и к тому, что я скажу. А Лавр… Тут, теперь, вообще все сложно стало".
Отношения с Лавром у Мишки, в последнее время, не то, чтобы испортились, но о прежней близости времен конструирования косилки и "лечения" тетки Татьяны не приходилось и вспоминать. Все как-то пошло наперекосяк. Косилка оказалась мертворожденным детищем. То ли технологии XII до требований к столь сложному механизму не дотягивали, то ли Мишка чего-то недодумал, но дело не пошло. Ножи быстро тупились и "зажевывали" траву, а вся конструкция уже к концу первого дня работы так разболталась, что впору было разбирать механизм и собирать его заново.
Да ладно бы косилка! В конце концов коса-литовка показала себя прекрасно и "портфель заказов" у Лавра был полон. Гораздо больше Мишку беспокоило другое. Попавшись на адюльтере, Лавр начал, хоть и неявно, избегать общения с племянником. То ли совесть заела, то ли опасения, что Мишка в наказание напустит какую-нибудь порчу - возьмет, к примеру, и сделает импотентом.
В свете выводов, сделанных Мишкой по поводу незащищенности ЗДЕШНИХ людей от воздействия виртуальной реальности, более вероятной представлялась вторая версия.
"Если он действительно боится колдовского возмездия с моей стороны, то, рано или поздно, это может произойти и само собой. И попробуйте, сэр, тогда докажите, что Вы здесь не причем. Вот попал, блин, правильно говорят: "Ни одно доброе дело не остается безнаказанным". Он же, даже если ничего скверного не случится, возненавидит меня только за один свой собственный страх!".
– Михайла, ты как?– Алексей заботливо склонился к мишкиной постели.– Дядя Корней, может не будем парня мучить, пойдем в другом месте поговорим?
– Михайла, ты как?– Повторил вслед за Алексеем дед.
Мишка, по тревожному тону деда, понял, что нужен сотнику, как говорится, позарез. По-видимому, тот не мог сам найти достойного выхода из сложившейся в селе ситуации. Решение уже было принято и озвучено, отступать Корнею было некуда, но против этого решения выступили достаточно серьезные силы: староста, обозный старшина и один из десятников. Самое же скверное заключалось в том, что исполнение решения затягивалось уже в течение нескольких дней - явная слабость, демонстрируемая сотником.
– Все хорошо, деда, не беспокойся, просто мне вставать пока не надо, а так - все хорошо.
– Ну-ну. Кхе… - Дед внимательно, словно ожидая какого-то знака, всмотрелся в лицо внука.– Хорошо, значит… Ну и ладно.
Мишка повел глазом в сторону Алексея, а потом выставил подбородок в сторону двери. Дед сигнал понял правильно.
– Лёха, чего это ни квасу, ни Лавра? Сходи-ка, шугани их всех там, долго мне ждать-то?
Как только Алексей вышел, дед сразу же взял быка за рога:
– Что надумал, книжник?
– Деда, - торопливо заговорил Мишка - Нинея одну умную вещь сказала. Мы же уже сотню лет местных девок замуж берем, получается, что Ратное, считай, со всем Погорыньем в родстве. Представь себе, что мы - просто самый сильный род в округе.
– Ну и что?
– Есть же старый обычай, когда негодную жену отправляют обратно к родителям. Не по-христиански, конечно, но портить отношения со всей округой нам сейчас никак нельзя. Надо отпустить местных баб с честью. Не на одной телеге, а со всем имуществом, сколько забрать с собой смогут. Проводить до дому и еще отступного какого-нибудь дать.
– Кхе… Обычай есть, верно… Ладно, переговорю с Нинеей, может, подскажет чего. А с бунтарями как?
– А нету никакого бунта, деда. Тебе не грубили, не угрожали. Бабам, которые в Ратном родились, идти некуда - родни в округе нет. Аристарх и пятый десяток тебе сами выход подсказали - тех, кого возьмут на поруки, можно не выгонять. Твое дело: принять поручительство или не принять, да условиями его обставить.
– Кхе. Это верно - тем, кто здесь родился, быть изгнанными - смерть.– Дед на некоторое время задумался.– Поручительство, говоришь…