Папарацци
Шрифт:
Отец Филарет . — Репетировали?! Что? Содом и Гоморру? Содомия — грех, сын мой! Свальный, стадный грех! Сейчас многие живут в разврате и безверии. Мрак опустился над страной. Никакими фонарями (тыкает пальцем в прожектор на штативе) не разгонишь! В общем, бывший уважаемый народный артист, я вас считал верным сыном нашей церкви, очень на вас надеялся… Как услышал, что вы изволите венчаться, желаете жить со своей супругой в мире и согласии перед лицом господа нашего — тут же поспешил к вам, по первому вызвону. И что же я вижу! Никогда такого не видывал! Даже в общаге в семинарии. (Крестится).
Актер . — Да мы тут… детский утренник… то есть, тьфу… я больше не буду, честное пионерское! Перед лицом всего отряда… то есть божьего воинства… в вашем лице…
Отец Филарет . — Бесполезно оправдываться. Я все видел.
Макс . — Батюшка, будьте снисходительны! Это его работа.
Отец Филарет . — Работа?! Адский промысел!
Макс . — Ну почему же сразу адский. Работа как работа. Сейчас у всех такая.
Отец Филарет . — Работа — продавать свою душу?!
Макс . — А что вы так волнуетесь, святой отец? Слава богу, мы не в монастыре живем. И не при совке. У нас тут уже давно развитая демократия и рынок.
Рекс . — А вот я тоже удивляюсь, почему в наше время у каждого, кто хоть как-то прилично устроился, на лице появляется улыбка как у проститутки? Может, что-то не так в нашем обществе?
Макс . — Застегни сначала рубашку, а потом рассуждай об обществе. У нас общество что надо. У нас все проститутки при деле. И мы снимаем его не просто так, за красивые глаза. Это реклама, понимаете? Мы формируем его образ. Имидж! Жажда ничто, имидж все. Не дай себе оголодать!
Отец Филарет . — Господи, спаси их души!
Макс . — Не поможет! Поздно! Эти снимки сегодня же отправятся в редакцию.
Отец Филарет . — Нет! Я запрещаю. Остановись, сын мой! Терпение господа небеспредельно. А терпение церкви вообще висит на волоске. Если вы сами отвернетесь от Бога, что толку, что Господь будет думать о вас?
Макс . — Для меня Бог — это рынок масс-медиа вообще и мой старик-редактор в частности. Он сидит там за облаками в небоскребе Москва-Сити и требует, чтобы я всегда был у него под рукой со свежими материалами. Поэтому сейчас я забираю эти фото и отдаю ему… (Идет к фотоаппарату и вынимает флеш-карту).
Отец Филарет (становится у него на пути). — Стой! Опомнись! Окстись! Не допущу!
Актер (становится между ними). — Ну вот что, уважаемые. Уважаемый святой отец и уважаемый мелкий бес из масс-медиа. Я пока что тут главный, о чем мне приходится постоянно напоминать. И поэтому я изымаю отснятый материал и сам решу, что с ним делать! (Забирает флешку у Макса и садится в кресло. Макс и отец Филарет становятся по обе стороны от него за спинкой).
Отец Филарет (протягивает руку). — Именем господа бога нашего повелеваю тебе, сын мой — отдай флешку! Не позорься! И тогда я отпущу тебе все грехи, прошлые, настоящие и будущие.
Макс (протягивает руку, пародирует отца Филарета). — Именем всемогущих средств массовой информации повелеваю — отдай фото мне! И тогда тебе простится все — бездарная игра в отстойных сериалах в прошлом, настоящем и будущем, и то, что ты зарыл свой талант в землю, и то, что ты вел кулинарную телепередачу, и сорвал с партнерши на сцене брюки, когда тебя никто об этом не просил, а про за сценой я уже и не говорю, и трижды выходил на сцену вдребезги пьяным, и забывал текст и…
Отец Филарет . — И отпущу грех разврата, и содомии, и гордыни, и стяжательства, и клятвопреступления, и то, что не отпустит и Патриарх, и то, от чего покраснеет даже священный Синод…
Макс . — А я не напишу о том, как ты на самом деле оттягивался в кабаке «Три Пера» в Париже, в каких взаимоотношениях состоял с молодым актером своего театра, почему подарил ему золотой перстень, катал на своем личном «Хаммере»…
Актер . — Все! Хватит! Достали! Какое ваше собачье дело, почему артисты делают друг другу подарки! Моралисты нашлись! Один от имени бога, другой от имени дьявола, а говорят-то все одно и то же! Продал я «Хаммер»! Все! Я опростился и стал близок к народу! Езжу на «Фольксвагене», как Лев Толстой.
Макс . — Вот именно поэтому нам теперь совершенно не о чем писать. Качество личной жизни у тебя упало, а качество сериалов так и не выросло.
Актер . — А мы уже на ты? Однако, быстро.
Макс . — Ну, ну, после того, что мы пережили вместе!
Актер . — Мы не пили на брудершафт.
Макс . — Так давай выпьем! Старик, я тебе скажу откровенно. Ты действительно классный актер. Таких поискать. Ну кто у нас остался — Олег Меньшиков, Сережа Безруков, Женя Миронов и ты. Я других в упор не вижу.
Актер . — Правда?
Макс . — Вот те крест!
Актер . — На тебе ж нет креста.
Макс . — Я крещеный! Меня крестила бабка. Я был слишком мал и не мог помешать.
Актер . — Еще комедийные артисты есть.
Макс . — Ой, кому сейчас нужны все эти комедии! Шутки ниже пояса. Старик, люди разучились смеяться. Комедиографов не осталось. Все рубят бабло — или стоят в очереди за социальным пособием. Ну сам посуди, до смеха ли тут?
Актер . — Да уж.
Макс . — За рейтинг надо цепляться! Любой ценой. Вот сейчас у тебя все падает… Типа в падении. Я спасаю тебя для общества! Без популярности ты запьешь, станешь глотать «колеса», нюхать кокаин и развалишься за полгода. Не позволяй этому случиться. Отдай фото мне.
Отец Филарет . — Бесовская проповедь!
Макс . — А вы вспомните, батюшка, как в девяностые торговали сигаретами и водкой, ввозя их без пошлины? Как грехи отпускали за валюту? Как крестили детей бандитов? Как…