Чтение онлайн

Когда минут через десять я увидел Вадика в сопровождении двух девушек, я, не без некоторого сожаления, нажал на кнопку «удалить аккаунт». Тут же высветились две рамки: «Это было необдуманное решение. Отменить удаление» и «Да, удалите мой аккаунт». Я нажал на «Да».

Потом Лёля, оказавшаяся весьма милой и адекватной девушкой, извлекла из пакета устрашающих размеров косметичку и принялась «лечить» мой ноготь. Слои лака намазывали и тут же сушили феном. Намазывали и сушили. Намазывали и сушили…

Вадик всё это время развлекал «Розу» байками.

Когда высох последний слой лака, Роза поинтересовалась:

— А Элеонора-то где?

— Какая Элеонора? — хором переспросили мы с Вадиком.

— А не было никакой Элеоноры, — добавил я.

Роза торопливо затыкала в айфон. Но среди пользователей форума никаких Элеонор не обнаружилось.

***

Во время шоу Роза с Лёлей сидели в первом ряду ложи у самой сцены и ушли домой, прижимая к груди свои билеты на четвёртый ряд балкона с автографами всех наших.

Бесцветный лак был оставлен Лёлей мне на память. Фен она, разумеется, забрала с собой.

А на форуме ещё долго обсуждался вопрос «А была ли Элеонора?», но, как обычно, свежие сплетни о том, что Вадик женится (что, сами понимаете, к реальности не имело ровным счётом никакого отношения), что Альберт доделал татушку, и что Лёня Косорезов возвращается (а это было абсолютнейшей правдой) быстро вытеснили этот вопрос из повестки дня и умов фанаток.

Ну, а когда мне снова стало скучно во время переездов, на форуме появился «призрак Элеоноры».

Ах да, самое странное, что ни Роза, ни Лёля так и не проговорились о том, как оказались в ложе, билеты в которую вовсе не поступали в продажу. По крайней мере, в открытых для «призрака» темах, об этом не было сказано ни полслова.

========== Часть 30. Супермегакорпоратив ==========

Восемнадцатого февраля был устроен новогодне-деньсвятоговалентинский корпоратив. Так сказать, два в одном флаконе. Восемнадцатое оказалось первым выходным, который мы проводили в родном городе. Объявили нам о нём где-то недели за две. Я почему-то предположил, что это будет что-то сродни весенним шашлыкам, с которых всё и началось. Нет, понятно, что шашлыки в середине февраля — нонсенс, ну, может, Зарница какая-нибудь, катание на ватрушках, оленях, снегоходах или ещё что. По приезде домой из очередного тура выяснилось, что мы идём в пафосный ресторан. Я немного завис при этом известии, но решил, что имевшийся у меня, совсем как у Тома Сойера, «другой костюм» вполне сойдёт и для этой цели. Но прав я оказался лишь частично. Маша, извещённая мною об этом мероприятии лишь в день возвращения из тура, то есть, меньше чем за трое суток до Часа икс, объявила мне бойкот, поскольку, идти, по её словам, ей туда было не в чем. Мои попытки объяснить, что там наверняка не будет дам в мехах, бриллиантах и вечерних платьях, не увенчались ничем.

Доморощенной Лисистратой было объявлено, что мне отказано от тела. Если бы Маша вспомнила про хранившуюся за шкафом раскладушку, то, возможно, я был бы изгнан в другую комнату, а то и вовсе на кухню, но Маша в пылу возмущения о ней позабыла. В конце тура я всегда чувствовал себя словно пропущенным через мясорубку и потому, завернувшись в одеяло как в кокон и накрывшись им с головой, я пробормотал:

— Ага… Ага… Да. Завтра мне это скажешь… Ага… И накажешь. Всё — завтра.

Я поплотнее задрапировался в одеяло. «Завтра будет новый день, и настроение у Маши будет другое, и желания — тоже», — подумал я и, не успев додумать мысль про возможные завтрашние желания Маши, уснул.

POV Маши

Спит… Боже, какие ресницы! Ну почему у меня белёсые, полупрозрачные, короткие и никакие, а у Димки… Да на них спички класть можно!

Как он мог! У них корпоратив, они в ресторан идут, и придумали это, наверняка, не вчера.

А в чём мне идти?! И в чём на корпоративы вообще ходят? Да ещё в ресторан?!

Там будут сплошные тётки лет тридцати и старше. И ещё я… Что мне среди них делать?

И на какие, простите, шиши мне купить то, в чём туда ходят? Ну да, да. Перед каждым отъездом Дима вкладывает пачечку купюр в «Справочник молодого официанта». Я, бывает, вынимаю оттуда купюру-две, но стрёмно мне деньги оттуда тратить. Они же не мои. А у родителей на платье для корпоратива просить… И ещё на туфли! И сумочку! Ох…

Спит!.. Дрыхнет, как ни в чём ни бывало! Впрочем, ладно, он всегда такой, когда из тура приезжает. Проснётся завтра — и ух, я его… А что бы мне с ним сделать? Вадик говорит, что мы скучно живём? Вот и повеселимся!

***

Ага! Завозился. Уже утро. Сейчас я его накажу, а потом поведу платье покупать!

Утром я проснулся от того, что по мне елозила Маша. Елозила и тискала. Ну я же говорил!

Пока я выдирался из паутины сна, до меня начало доходить, что что-то было не так. За левую руку меня что-то тянуло вверх и не давало её опустить.

Я открыл глаза. Так и есть. Какой-то лохматой бечёвочкой Маша ухитрилась прикрутить мою кисть к чему-то тяжёлому, находящемуся на полу за спинкой дивана-уголка. Как потом выяснилось, всё было проще: бечёвочка была притянута к ножке. Другая рука аналогичнейшим образом была примотана к Машиной половине дивана.

— Ты наказан! — водрузившись на меня верхом, объявила Маша.

— Ага… — хмыкнул я и поелозил под ней. — Готов делом искупить, — я подёргал за верёвочки. А ведь крепко привязала, чёрт побери!

— В наказание пойдёшь сегодня со мной покупать платье.

Я хотел было высказаться по этому поводу, но не стал. Ещё воспримет это как-нибудь не так. Она же учится, а не работает, и в этом не виновата. Я решил не рыпаться и посмотреть, чем всё закончится. Но на всякий случай я поелозил под Машей ещё и потёрся о её ягодицу своей заинтересованностью. И добавил:

— Давай, не стесняйся. Надеюсь, свет выключать не будешь? Должен же я сполна насладиться таким зрелищем.

И тут Маша бросила взгляд на светленькие прозрачненькие занавесочки, за которыми светило солнце. Потом — на лежащего под ней меня. Снова — на окно и… покраснела. Вся. От лба до, видимо, пяток, съехала с меня на диван и уткнулась мне в бок.

Чёрт… Надо было следить за языком! Как я мог забыть! Она же жутко стесняется и прежде, чем самой меня на что-то раскрутить, предварительно выключает свет.

— Маш, — легонько постучал правым локтем ей по макушке я. — Отвяжи… У меня рука затекла, — я даже подёргал левой, но бечёвочка лишь впилась в кисть и не развязалась.

***

Нужно ли говорить о том, что когда мы всё-таки выбрались из кровати, Маша протаскала меня по магазинам целых пять часов!

В знак протеста я пошёл на корпоратив в джинсах и футболке с длинными рукавами. Они лучше скрывали проступившую на левой руке синюшную полоску.