Чтение онлайн

— Я ничего не знала, он только вчера перед отъездом сказал мне… было слишком поздно, чтобы ехать в замок.

— А раньше о чем у вас была речь? Целовались, верно? Ах ты, беспутная! Глупая! — воскликнула ясновельможная.

— Он оттуда прямо сюда приедет.

— Это с наезда-то? К воеводе? Да он с ума сошел!

— Его сам пан Салезий пригласил.

Розальская могла бы прибавить, что воеводе известны все подробности затеянного наезда, но она слишком любила воеводу, всегда милостивого к ней, чтобы подводить его под головомойку. А последней ему не избегнуть бы, если бы его супруга узнала, что он поощряет такие мальчишеские выходки, как та, что затеял проказник Мальчевский.

— Но ведь Салезий ничего не знает, иначе он давно прекратил бы эту опасную затею! — воскликнула пани Анна. — Сокальский — не трус, он умеет драться и на саблях, и на пистолетах. Он без боя не сдастся и будет защищать дочь до последнего издыхания. У него большая дворня, и вся деревня предана ему, хлопы любят его… Ну, перестань реветь! Это еще что за новости? — строго возвысила она голос на слушательницу, которая пришла в такое отчаяние от ее слов, что не в силах была сдерживать рыдания. — Какое имеешь ты право беспокоиться об этом москале? Он тебе — не муж и даже не жених! Сейчас утри слезы, умойся холодной водой, нарумянься, будь весела, любезна, чтобы никто не догадался о вздоре, который у тебя на уме! Живо! Чтоб через десять минут я тебя видела в приличном виде!.. — Тут она прервала свою речь, чтобы прислушаться к легкому стуку, раздавшемуся у двери. — Кто это? Посмотри!

Это был аббатик.

— Пусть войдет, — ответила на доклад Юльянии ясновельможная.

— Важные новости, моя пани! — стремительно заявил аббатик, проникая в комнату, не забывая притворять за собою дверь. — «Пане Коханку» прощен и возвращается на родину! Князь Радзивилл сам прислал к пану воеводе с доброю вестью любимого своего резидента, пана Длусского.

— Длусского? Он здесь? — с живостью осведомилась пани Анна, с усмешкой взглядывая на потупившуюся Розальскую.

— Здесь, в кабинете у пана воеводы, а я поспешил к ясновельможной.

— С большой свитой приехал Длусский?

— С ним человек пять дворских, два паюка, камердинер, шесть верховых гайдуков да люди при экипаже.

— Поместить пана Длусского в западной башне, и чтоб все было в наилучшем порядке, — обратилась Потоцкая к Розальской. — Займись этим, Юльяния! Ты знаешь, как мы чествуем почетных гостей. Пан Длусский явился к нам представителем ясновельможного князя Радзивилла: мы докажем ему, что ценим внимание его благодетеля. Когда я гостила у князя десять лет тому назад, мне отвели апартаменты короля. Позаботься, чтобы нашему гостю было удобно в покоях, в которых и у Потоцких гостили не раз коронованные особы, — прибавила она, с важностью выпрямляясь.

Юльяния вышла, а ясновельможная, продолжая разговаривать с аббатиком, хлопнула в ладоши и велела явившимся на зов камеристкам надеть на нее тюрбан. Когда это трудное дело было сделано, она вынула из ящика с драгоценностями две булавки, осыпанные бриллиантами, и приказала аббатику приколоть их к убору.

Он справился с этим довольно мудреным делом так искусно, что ясновельможная улыбнулась.

— Ты, Джорджио, отлично мог бы заменить мне Юльянию, — заметила она по-итальянски.

— О, никогда пани Розальская не уступит мне счастья служить ясновельможной! — воскликнул он, поспешив поцеловать ее руку.

— Ты думаешь? Но я в этом далеко не уверена, — возразила Потоцкая и прибавила: — Такой красавицы долго у нас не оставят. Вот и этот Длусский тоже влюблен в нее.

— О, если бы только Длусский мог понравиться пани Розальской! — вырвалось у аббатика точно помимо воли.

— Разумеется, лучшей партии ей и желать нельзя: знатен, богат…

— Поляк и католик, — докончил ее мысль собеседник.

Потоцкая поняла намек и нахмурилась. В другое время аббату Джорджио досталось бы за неуместную догадливость, но на его счастье супруге воеводы надо было торопиться в бальный зал, и она вышла из своих апартаментов в парадные ярко освещенные покои, где в ожидании ее появления расхаживали гости. Отвечая величественными кивками на низкие реверансы и почтительные поклоны, она направилась в сопровождении все увеличивавшейся свиты к большой гостиной, где ее уже ждали приятельницы и несколько других дам и девиц со своими воздыхателями.

Была тут и Розальская. Живая и свеженькая, как розы, приколотые к ее волосам, она разговаривала с высоким худощавым молодым человеком с подбритым лбом, бесконечно длинными усами на мужественном лице, в старинном литовском костюме, с саблей и лосиными перчатками за поясом из литого золота, усыпанным драгоценными камнями, в желтых сафьяновых сапогах с серебряными шпорами.

Эта личность, по-видимому, всех интересовала. Пани и панны забывали отвечать на комплименты увивавшихся вокруг них кавалеров, а с любопытством взглядывали на нового гостя, и по тому, как они осторожно понижали голос, разговаривая между собою, можно было догадаться, что речь идет о нем.

— Давно ли в наших краях, пане? — любезно спросила хозяйка, протягивая руку, которую он поспешил поднести к губам с низким поклоном. — И откуда занес вас к нам добрый ветер?

— Ветер, занесший меня сюда, действительно добрый: я прямо из Дрездена, моя пани. Скакал день и ночь, чтобы привезти хорошую весть.

Присутствующие насторожились, и воцарилась такая тишина, что из танцевального зала явственно долетели звуки оркестра. Танцевать еще не начинали, бал должна была открыть хозяйка, но торжественные аккорды интродукции к полонезу уже приглашали танцоров и танцорок занимать места.

— Очень любезно с вашей стороны. Салезия видели?

— Счел своим долгом прямо из дорожного экипажа явиться к пану воеводе, чтобы передать ему письмо нашего князя. Граф, ознакомившись с доверенным мне посланием, послал меня к ясновельможной сообщить новость, которую я имел счастье доложить ему. Ясновельможный князь Карл Радзивилл, по любезному предложению всероссийской императрицы, возвращается на родину и вскоре будет иметь удовольствие лично засвидетельствовать свое почтение пану воеводе и его супруге, — торжественно произнес он. — По поручению моего князя, я проеду отсюда прямо в Вильну, чтобы заняться приготовлениями к его приезду.