Перстень некроманта
Шрифт:
Она съезжала вниз. Пока еще съезжала, а не падала, но это был вопрос времени, а потом, по всем законам диалектики, количество непременно должно было перейти в качество. А ощущать себя в качестве тела, падающего с неимоверной высоты, отчего-то не очень хотелось. Но поскольку законы мироздания еще никому обмануть не удавалось, то выход был один, и был он очевиден: чтобы количество без спроса не перешло в качество, надо срочно поменять знак изменения этого самого количества. Что Осси и сделала, изо всех сил прижав ладони к плите, по которой она неслась вниз, словно школяр по ледяной горке.
Эффект был потрясающим.
Она остановилась в тот же миг, как ладони коснулись шершавой поверхности плиты. Словно лбом, точнее — ногами, на стену налетела. Голова мотнулась так, что неясным было, отчего она не оторвалась сразу. Внутренности чувствовали себя, как лед в шейкере в руках умелого бармена, а желудок, так тот вовсе, казалось, собрался катапультироваться от такой встряски. Но цель была достигнута. Неуправляемое скольжение, которое, по всей логике, вскоре должно было превратиться в свободное падение, было остановлено. И теперь Осси, накрепко приклеенная к поверхности (да поможет Странник Васьяру в его не слишком праведных делах), висела на самом краю плиты, стремительно описывая вместе с ней часть дуги.
Край плиты несся с сумасшедшей, надо сказать, скоростью. Просто дух захватывало. Ноги болтались в пустоте, со свистом нарезая воздух, тело пыталось слиться с плитой еще больше, а мозг мучительно вспоминал хотя бы одну — хотя бы какую-нибудь — молитву. В таком состоянии Осси и миновала самую нижнюю точку траектории. После чего подгоняемая инерцией массивная плита продолжила свой путь далее, теперь вознося свой край наверх, вместе с прилепленной к нему Осси, постепенно, правда, замедляясь. Наконец плита остановилась. Замерла на мгновение, а потом медленно, будто разочарованная, что не дали ей замкнуть круг полностью, качнулась назад, эдаким гигантским маятником.
Мотание маятника продолжалось довольно долго. Наконец, израсходовав накопленную энергию полностью, он замер, подвесив Осси над темной бездной.
Смолк противный скрежет изрядно проржавевшей оси, смолк и шум ветра в ушах. Лишь где-то глубоко внизу беззаботно журчала речка, и не было ей никакого ровным счетом дела ни до чего на свете, а уж тем более до того, как Осси будет решать свою очередную проблему.
А решать-то надо было. Причем поскорее, ибо руки-то, господа, имеют тенденцию уставать, как и все прочие органы нашего бренного тела. Особенно когда им приходится долго удерживать это самое тело на весу.
Решение было очевидным, потому что единственным из двух возможных путей — вниз и вверх — Осси, не колеблясь ни секунды, выбрала тот, который вверх. А теперь, когда направление было выбрано, оставалось только придумать, как это сделать попроще. Девушка, которая до этого боялась даже шелохнуться, чтобы ненароком не нарушить хрупкого равновесия и не сорваться вниз навстречу камням, по которым так задорно журчит, перекатываясь, неизвестная речушка, подняла голову и посмотрела наверх.
До опоры, кронштейна, или как там его… в общем, до железного прута было десять ардов по вертикально висящей плите.
«Два арда вниз на одних руках в колодце преодолели, что ж… а теперь, значит, вверх надо… — мелькнула мысль. — Правда, вверх — не вниз! Да и десять — это много больше, чем два… Хотя… кто сказал, что десять!»
— Хода!
«Да», — тут же отозвался Страж.
— Сейчас я начну подниматься вверх, а ты, как только позволит расстояние, прыгаешь и цепляешься за левую опору.
«Почему за левую?»
— Мне так удобнее. Но если тебе…
«Хорошо, за левую, так за левую — мне все равно», — согласилась Хода.
— Готова?
«Да».
— Начали.
Осси отодрала правую руку от плиты и почти тут же прилепила снова, рывком переместив ее немного выше. Вроде все было нормально. Проделав ту же манипуляцию с левой рукой, Осси отыграла у бездны еще чуть-чуть. Что ж, похоже, все получится…
Повторив это действо еще несколько раз, Осси решила, что, возможно, смогла бы добраться до опоры и сама. При этом она пообещала себе, что если выберется отсюда живой, то обязательно разыщет Васьяра и упоит его до потери пульса. Но сначала — расцелует до его же потери.
Пока Осси размышляла на эту тему, неуклонно карабкаясь вверх по отвесно болтающейся над пропастью плите, она приблизилась к опоре на расстояние, которое Хода обозначила для себя как дистанцию для броска.
«Стой!» — И Хода безо всякой подготовки, просто стремительно распрямив свои кольца, которыми она охватывала руку девушки, золотой молнией метнулась вверх.
Уже через миг она раскачивалась, обвившись вокруг металлического стержня в четырех ардах над головой Осси.
«Подержись еще немного!» — попросила Хода и начала удлиняться.
Достигающий в своем обычном состоянии примерно поларда в длину Страж мог без особого труда изменить структуру своего тела и удлиниться раз в десять, что Хода сейчас и демонстрировала своей немногочисленной публике. Превращение небольшой золотистой змейки в золотистый же трос много времени не заняло, и уже совсем скоро Осси, уцепившись за прочную страховку двумя руками, карабкалась вверх по стене.
Вскоре она добралась до кронштейна, на котором болталась эта клятая всеми богами плита, уцепилась за него, взобралась еще чуть выше и, навалившись на плиту всем телом, начала ее опрокидывать в исходное, так сказать, состояние.
Когда плита ударилась о край разлома, громыхнуло так, что откуда-то сверху даже посыпались мелкие камушки, а на краю балкона, где уже когда-то произошел обвал, сошла еще одна небольшая лавина. Эхо погоняло этот понравившийся ему звук от стены до стены, но потом, видно, занятие ему наскучило, и вновь наступила тишина.
Все вернулось на круги своя. С чего, как говорится, начали…
Осси снова стояла перед мостом и снова смотрела на него. Хода же, устроившись на обычном месте, придирчиво разглядывала себя, изворачиваясь во все стороны.