Чтение онлайн

Более того, проситель мог высказывать свои убеждения, не заботясь о тонкостях формулировок. Многие из освобождённых от воинской повинности были социалистами, которые утверждали, что не могут участвовать в войне за капиталистические интересы. Были среди них также индийцы и пакистанцы, которые отказывались воевать в английской армии, пока их страны остаются порабощёнными колониями. Некоторые открыто симпатизировали нацистам и заявляли, что не могут с чистой совестью воевать против немецкого рейха.

Заслушав дело просителя, местный трибунал мог вынести одно из четырех определений: безоговорочное освобождение от всякой воинской и трудовой повинности; постоянная регистрация в качестве отказывающегося от службы по убеждениям с обязанностью нести трудовую повинность в гражданских организациях; зачисление на военную службу на нестроевые должности и зачисление на военную службу на строевые должности.

Лица, назначенные на гражданскую службу, часто использовались в системе гражданской обороны и в пожарной охране. Они также были заняты в сельском хозяйстве, в госпиталях и организациях помощи и в частных предприятиях, которые считались действующими на благо страны. Нестроевых солдат обычно назначали в рабочие части, аналогичные американским морским десантным инженерным частям.

Проситель мог обжаловать неблагоприятное решение в соответствующий апелляционный трибунал в течение двадцати одного дня. При подаче апелляции он имел право получить письменное решение местного трибунала. Апелляция рассматривалась на открытом заседании, и истец мог опять прибегнуть к помощи адвоката.

Статистические данные за 1939-1948 годы показывают, что из общего количества 61 227 человек, вставших на учёт как отказывающиеся от военной службы, 2868, или 5 процентов, были безоговорочно освобождены от воинской повинности. Около 23 000, или 38 процентов, были зарегистрированы как отказывающиеся от службы по убеждениям и направлены для несения трудовой повинности в гражданских организациях. Около 17 000, или 21 процент, были назначены на нестроевые должности в вооружённых силах, примерно такому же количеству не был предоставлен статус отказывающихся от службы по убеждениям, и они были направлены для несения строевой службы в войска.

Дэниел Эмик и Кеннет Столт — два преступника, которых меньше всего ожидал бы встретить тюремщик. Эмик — кроткий, вежливый молодой человек, он любит читать, размышлять и играть на музыкальных инструментах. У Столта худощавое, более суровое лицо, но вскоре обнаруживается, что он тихий, замкнутый человек и убеждённый противник насилия.

Эмик вырос в пригороде Лос-Анджелеса. Его отец двадцать лет был проповедником секты мормонов, а теперь распространяет «Всемирную литературную энциклопедию». Он внушил сыну религиозные взгляды на жизнь, хотя мировоззрение Эмика более созерцательное, чем у отца. Его призвали в 1967 году.

Столт учился в нескольких католических школах в Мэриленде, а потом, когда его родители переехали на Запад, — в южной Калифорнии. Его отец, бывший морской пехотинец, работает агентом по страхованию жизни. В 18 лет Столт покинул дом. Он проучился около года в одном колледже, когда его призвали и для прохождения обучения отправили в Форт-Орд. Там он встретился с Эмиком. «Я впервые заметил Эмика после долгого дня занятий, — вспоминает Столт. — Этот новобранец сидел в казарме, погрузившись в мысли и дымя сигаретой». У обоих солдат нашлось много общего: обоюдный интерес к религиозным вопросам и отвращение к организованному убийству.

По окончании обучения Эмик был назначен трубачом в оркестр Форт-Орда, а Столт получил приказ явиться в Форт-Полк, штат Луизиана, чтобы оттуда отправиться во Вьетнам. Однако он отказался сесть в самолёт, заявив своему командиру, что готов служить во Вьетнаме санитаром, но никогда не возьмёт в руки оружие. По каким-то причинам против него не возбудили дела, но и не направили в Форт-Сэм-Хьюстон для обучения на санитара, а оставили в Форт-Орде писарем в госпитале.

Пока тянулись месяцы службы, Эмик и Столт проводили много времени вместе. Столт приходил в казарму к Эмику, они слушали музыку или обсуждали прочитанные книги. Иногда они делились мнениями о сущности военной службы и говорили об отказе, полученном Столтом на рапорт с просьбой считать его отказывающимся от службы по убеждениям.

Потом главной темой их бесед стала война во Вьетнаме. Эмик, который больше любил читать, раздобыл книги об Азии — «Безобразный американец» и «Нация баранов» Уильяма Ледерера [53] . Он следил за событиями во Вьетнаме по сан-францискской газете «Кроникл» и журналу «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт». На него произвели большое впечатление антивоенные заявления генерал-лейтенанта в отставке Джеймса Гейвина [54] , которые он читал в нескольких журналах и газетах.

Как-то вечером в феврале 1968 года, вскоре после тактических занятий, Эмик и Столт зашли в гарнизонную библиотеку, где работал один их товарищ. Тот отвёл их в одну из комнат и попросил подождать, пока он освободится. В этой комнате была пишущая машинка и мимеограф. Чтобы как-то убить время, Столт сел за машинку и принялся выстукивать заявление о своих убеждениях. Закончив, он показал его Эмику и спросил, что тот об этом думает. Эмик сказал, что некоторые пункты он сформулировал бы несколько иначе, но во многом согласен с заявлением.

Заявление, по гражданским понятиям, было довольно безобидным. В нём не выражалось пожелания победы Вьетконгу или поражения Соединённым Штатам, Оно не содержало призыва к нарушению каких-либо законов или неподчинению какому-либо приказу.

Заявление начиналось словами: «Мы протестуем против войны во Вьетнаме». Далее в нём говорилось:

«Мы знаем, что война никогда не принесёт мира. Мира можно достигнуть только мирными средствами. Войну нельзя разумно объяснить, оправдать или простить…

Самый большой вклад, который может сделать Америка в дело международного мира, — это стать миролюбивым государством. Мания преследования со стороны коммунизма, которой мы охвачены, не оправдывает того, что мы совершаем по отношению к вьетнамскому государству и его народу…

Хочет ли американский народ этой войны? Разве у нас, которые должны активно в ней участвовать, есть какое-либо желание вести эту войну? Зачем же мы её ведём? Почему мы позволяем ей продолжаться день за днём?..