Чтение онлайн

Подписные листы высылаю сегодня. В экспедиции обещали No 3 (он только что вышел) выслать Вам без опоздания. Экспедиция, вообще, у Ладыжникова поставлена весьма плохо, но ставить свою при двухнедельном выпуске и при страшной дробности и разбросанности рынка нам не под сипу. Литва отказалась пропустить нашу литературу; очевидно, для нее это -- "большевизм". Это весьма неприятно, ибо там наверное бы нас читали. [...]

Чувствую себя физически плохо. Все кашляю, охрип, и сердце часто пошаливает. Из России очень давно нет писем. В Вене встретили Скоморовского439, пробиравшегося из Грузии через Румынию в Берлин. Сейчас ждет отсюда визы.

Жму крепко руку. Привет Н. Е.

Ю.Ц.

ИЗ ПИСЬМА П. Б. АКСЕЛЬРОДУ

7 марта 1921 г.

[...] Грузии придется плохо. Едва ли большевики надолго там утвердятся, но экономически это добьет страну.

Сейчас мы, конечно, полны противоречивыми сведениями о России. Еще трудно разобраться, что верного в этих вестях и что -- слухи и прямая выдумка. В здешних большевистских кругах ничего не знают, но признают, что положение серьезно. В немецких кругах (официальных) последние известия сообщают, что Петербург в руках белых (?), что в Москве арестовано 82 меньшевика и что восстание крестьян в Тамбовском районе (оно длится уже с лета и имеет вождем некоего Антонова, числящегося эсером, хотя и сомнительным) разрастается440. Были ли серьезные события в Москве, неясно --скорее впечатление, что там была только забастовка, может быть, и мирная манифестация. В Петербурге в конце февраля несомненно была бурная генеральная забастовка и как будто с политическими требования. Упомянутое немецкое известие как будто подтверждает ту версию, что первоначально подавленное, это движение вновь вспыхнуло под влиянием Кронштадта и приняло характер восстания441. В Кронштадте самом совершенно несомненно было восстание, по-видимому, в ответ на массовые аресты, которыми власти ответили на давно, уже месяца два, длящееся там брожение (вероятно, на почве недовольства "суровыми рукавицами" Троцкого). Упоминаемый в большевистских сообщениях генерал Козловский442 -- один из первых, перешедших после октября на сторону большевиков. Стало быть, если он во главе восставших, то это не новая врангелевщина, а первое проявление предсказанного нами бонапартизма443, вырастающего из нового большевистского империализма и стоящего на почве социальных сил, созревших в течение революции. Только такая контрреволюция опасна для большевизма. Думаю, что на этот раз еще Ленин справится и ближайшим результатом будет сплочение большевиков перед новой опасностью, которое на время остановит процесс их раздоров и разложения. Но очень скоро именно этот процесс начнет развиваться с еще более неудержимой силой. Для демократии и социализма от всего этого прибыли будет мало. Если даже сейчас матросы и рабочие сохраняют за движением "левый" характер, то неизбежно, что уже сейчас из Ревеля, Финляндии и т. д. в Кронштадт начнут стекаться все проходимцы, авантюристы и идейно честные черносотенцы, остатки юденичевской и прочих армий и заполнят ряды повстанцев собой как профессионально выдрессированный для боевой работы элемент. В самой России тоже немало таких элементов. Если большевизм так катастрофически сменится новым порядком, демократическое правительство будет, вероятно, весьма кратким эпизодом. Другое дело могло бы быть, если б до падения от большевиков откололось умеренное или ставшее умеренным крыло и в борьбе с крайними было вынуждено искать опоры вправо. Тогда "термидор" мог бы, пожалуй, послужить прологом к утверждению демократической революции. Но для этого нужно, чтоб часть большевиков, хотя бы во имя сохранения, дошла до разрыва и с партией, и с утопической программой, на что едва ли им история даст еще достаточный срок. Поэтому я весьма пессимистичен.

По-моему, если с французами у Вас ничего не выйдет, конечно, лучше Вам приехать в Берлин. Здесь Вам можно будет устроиться. Каутские приезжают сюда на днях.

Как я писал, я простудился и очень сильно кашляю. Вообще, чувствую себя неважно. Из России уже месяц не было писем. Сведения об аресте и даже расстрелах меньшевиков кажутся весьма правдоподобными. За Федора Ильича я очень боюсь.

Крепко жму руку.

Ю.Ц.

P.S. Я не "забыл" письма к Вам, которое Вам посылала Померанц, но не мог взять его с собой, потому что на границе меня должны были обыскать (что и было сделано), и сам вложил письмо в пакет, чтобы оно было отправлено с ожидавшейся тогда оказией. К удивлению, здесь узнал, что весь этот пакет (там были и другие письма) не дошел по назначению -- к Еве Львовне. К несчастью, после оказалось, что это не единственный случай с посылками, отправляемыми этим путем (при помощи дипломатического курьера). После приезда Далина мы от него узнали, что еще посылки с письмами были оправлены из Москвы, которых мы не получили.

Скоморовский еще в Вене, ожидаем его сюда.

ПИСЬМО П. Б. АКСЕЛЬРОДУ

24 марта 1921

Дорогой Павел Борисович!

Очень рад был узнать, что моя статья о Грузии и резолюция Вам понравились. Увы! Дела Грузии, видно, плохи, и Жордания, судя по сегодняшней телеграмме, уже прибыл в Константинополь. Может быть, в этом завоевании есть и хорошая сторона: борьба, которую грузинам теперь придется повести против большевизма, став внутрироссийской борьбой, может быть, их снова сблизит с русскими революционными силами и выведет их из довольно безнадежного тупика, в котором они очутились на своем островке. Но пока эти положительные результаты скажутся, им придется выпить тяжелую чашу.

Из России давно нет вестей, и мы не знаем о размерах постигшего нас разгрома. По некоторым сведениям, арестованы все, кто были известны как меньшевики. Что ЦК арестован444, подтвердил приехавший сюда секретарь Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, "либеральный" рабочий-большевик Лутовинов445. Он сказал, что меньшевики арестованы, но не надолго, ибо "у них ничего не найдено", и за их судьбу можно не беспокоиться. Я просил передать ему, что это известие неверно, ибо я знаю, что найдена у них меньшевистская экономическая программа, которую Ленин украл и теперь выдаст за свою. Действительно, Ленин целиком взял нашу продовольственную платформу: государство кормит тысячи (неразборчиво) и рабочих и для этого взимает с крестьян в виде налога часть урожая; остальной же хлеб идет в свободную торговлю. Мы уже год твердили, что примирить крестьян с революцией и приостановить дальнейший упадок земледелия нельзя без этой меры446. Разумеется, приняв ее, коммунисты впадут в тысячи противоречий со своей общей экономической системой и им предстоят немалые сюрпризы.

Из пришедших московских газет видно, что аресты меньшевиков на этот раз вызвали неудовольствие среди большевиков же, и газеты весьма раздраженно доказывают этим "сентиментальным дурачкам", что без этих арестов нельзя обойтись. Однако и в этих статьях -- тоже впервые -- нет угроз "расстрелов" и все ограничивается доказательством неизбежности временной "изоляции". Это все характерные (в числе многих других) показатели внутреннего развала большевиков, отсутствия у них прежней сплоченности и прежнего дикого фанатизма.

Кронштадтское восстание само является показателем радикальной перемены в положении дел. Совершенно очевидно, что во главе его все время стояли элементы, прошедшие большевистскую выучку и лишь недавно отпавшие от коммунизма. И лозунги их, и аргументация статей, и терминология -- все говорит об этом, не считая уже того, что Кронштадт вообще был оплотом большевиков. Есть в большевистской прессе намеки на то, что и в Москве в стачечном движении участвовали рабочие, числившиеся большевиками. Я считаю, что теперь приближается момент, когда сможет и должна будет образоваться умеренно-большевистская фракция, которой, как термидорским якобинцам, суждено будет сыграть главную роль в ликвидации большевистского наследия, причем меньшевики смогут играть роль подталкивающих эту фракцию вперед и толкающих ее на союз с эсерами как крестьянской партией. Разумеется, такую роль эта партия сможет играть, лишь круто порвав со старобольше-вистскими элементами, и трудно даже представить себе, чтобы такой разрыв мог совершиться иначе, как в форме вооруженной борьбы, при которой одна сторона будет стремиться истребить другую. Впрочем, Кронштадт и показал, как это может случиться. Вспыхни такое же восстание в момент, когда налицо уже будет такая фракция, последняя неизбежно стала бы в его главе.

Для нашей партии сейчас главный политический выигрыш тот, что ее тактический лозунг -- свободно выбранные Советы как рычаг упразднения диктатуры коммунистов -- воспринимается самыми широкими рабочими массами, которые на нем могут восстановить свой единый фронт (а на требовании Учредительного Собрания еще не могут, потому что рабочие массы, которые в 1918 году боролись против чехословацкого предприятия Комитета Учредительного Собрания447, связывают с этим именем свою борьбу против продолжения войны, во имя которого тогда эсеры и Антанта шли на большевиков). До восстановления единого фронта пролетариата еще не близко, ибо все еще остаются и преданные большевизму и развращенные им элементы, но, по-видимому, большой шаг вперед уже сделан в петербургском и кронштадтском движении. В газетах была телеграмма, что в Петербурге на заводе Лесснера448, когорый уже много лет являлся твердыней большевизма, рабочие выбрали делегатом в Совет нашего петербургского лидера Каменского (был оборонцем в первом ЦИК) 500 голосами против 7, поданных за коммуниста.

В последнее время мое здоровье очень подалось (и легкие, и сердце), и я воспользуюсь праздниками, чтобы пойти к специалистам, чтобы заняться серьезно его ремонтом. Как Вы себя чувствуете? Щупак писал, что все еще надежды не теряет, что Вы получите визу. Но это уже тянется чересчур долго. Крепко жму руку.

Ю. Ц.

ПИСЬМО С. Д. ЩУПАКУ

Берлин. 30 марта 1921 г.

Дорогой Самуил Давыдович!

Целую вечность Вам не писал; некоторое время потому, что довольно плохо себя чувствовал и к вечеру чересчур уставал, чтобы писать, а днем не мог улучить свободной минуты; с неделю я уже чувствую себя лучше и бодрее, но тут приходилось спешно готовиться к выпуску пятого номера. Ваши письма и открытки от Вас и Над. Евс. получил. У нас наступает уже весна, бывают весьма теплые дни; воображаю, как хорошо сейчас в Париже.

На днях неожиданно получили письма из Москвы от 14 марта и могли кое-что узнать о тамошних делах. Только кое-что, ибо, как только начались события, наших начали повсюду арестовывать, связи порвались, и сведения перестали поступать. В Москве было стачечное движение в одном (Хамовническом) районе, в одном случае при попытке рабочих войти в красноармейскую казарму была стрельба -- двух убили. Путем уступки (снятия заградительных отрядов) и увещаний мобилизованных на фабрики коммунистов движение успокоилось. Наши были, видимо, им застигнуты врасплох и не успели вмешаться в события, которые прошли стихийно; на митингах забастовщиков настроение было очень оппозиционное, но и с большой примесью черносотенства и антисемитизма. Это, в связи с неизвестностью о характере кронштадтского движения, которое большевистская пресса с невероятной наглостью изображала как "выступление генерала Козловского", за которым стоит Антанта449 и вел. кн. Дмитрий Павлович450, видно, совсем сбило с толку нашу публику, и она издала весьма неудачную прокламацию, в которой защищается от большевистских обвинений в сеянии стачек и вспыхивании восстаний и не дает никакого лозунга политического, а лишь продовольственный -- натуральный налог и свобода торговли излишками, т. е. то, что большевикам пришлось через пару дней принять. Лучше действовал Петербургский комитет, который во время забастовки выступил с обличающей экономическую политику прокламацией и с требованиями свободных перевыборов Советов и политических свобод. О событиях в Питере москвичи были недостаточно осведомлены, пишут о забастовках, уличных демонстрациях (по-видимому, стрельбы не было), о требованиях свободных Советов, кое-где Учредительного Собрания, но чаще -- коалиционного социалистического правительства. Однако и о Питере пишут, что настроение масс сильно пропитано антисемитизмом. Во время кронштадтского восстания питерцы, кик видно, были о нем лучше осведомлены, ибо выпустили прокламацию с требованием немедленного вступления в переговоры с кронштадтцами и ведения этих переговоров открыто при участии делегатов, выбранных фабриками и заводами. Прокламация призывает немедленно выбирать таких делегатов.