Чтение онлайн

О страшном разложении внутри большевиков -- в связи с голодом, недовольством масс и ленинской политикой возврата к капитализму -- пишут нам много интересного: низы восстают против верхов, верхи разбиваются на враждующие клики. Среди московских большевиков, в отличие от петербургских, народилось "умеренное" течение против массовых арестов и за легализацию нас. Думаю, что развал и раскол большевистской партии уже не за горами. [...]

Живется мне здесь в достаточной степени скучно -- знакомств никаких, а завязывать таковые с табльдотными немцами нет никакой охоты. Книг тоже мало, так что пробиваюсь чтением газет. [...]

Далин уже уехал из Берлина в Прибалтику, так что Раф[аил] Абр[амович Абрамович] один должен, в сущности, вести газету.

Отыскали ли Вас супруги Меринги487, которые на днях с семьей уехали в Париж? В Париж же направляется бежавший из Киева наш молодой член Главного украинского комитета Д. Чижевский (он теперь в Варшаве, откуда мне писал), много работавший на юге. Он тоже "правый", но, судя по всему, "правый" в смысле Вас или Пав[ла] Бор[исовича Аксельрода], а не в смысле Степан Иванычей488, и его пребывание в Париже может быть очень полезно. Он, между прочим, сообщил, что и Семковский, и Астров на свободе. [...]

ИЗ ПИСЬМА П. Б. АКСЕЛЬРОДУ

8 июня 1921 г.

Дорогой Павел Борисович!

Я, уезжая из Берлина, затерял Ваш новый адрес и только сегодня получил его вновь. Очень рад, что Вы устроились в дачной местности у своих людей. Хорошо ли Вам там? Как себя чувствуете? Судя по отчетам о Вашем выступлении на собрании в память Плеханова, можно думать, что Вы совсем сносно себя чувствуете.

Я ужe 10 дней в St. Blasien, где устроился в хорошем пансионе. Меня отлично кормят, и я вылеживаю целые дни на солнце. Чувствую, что прибывает сил, кашляю совсем мало, сплю хорошо, так что как будто бы поправляюсь. На днях пойду к здешнему профессору, посмотрю, что он скажет.

Из России, как Вы знаете, скверные новости: полоса гонений не прекращается, просто удивляешься, что партия еще жива и ухитряется себя проявлять. Получил известие, что Семен Юльевич [Семковский] и Исак Сергеевич [Биск] на свободе каким-то чудом. Большевистская охранка не только арестует наших, но и восстановляет приемы царской охранки, чтобы отравить существование арестованных: рассылает по грязным провинциальным тюрьмам, не дает свиданий, избивает и т. д. И при всем том Ленину уже не удается создать "пафос террора" среди своих большевиков. Очевидно, очень уже не подходит это новое изуверское преследование социалистов к моменту, когда он сам с азартом проповедует экономические реформы, намеченные теми же социалистами и означающие отказ от коммунизма. Часть большевиков, и немалая, проявляет недовольство этими бессмысленными репрессиями, что выразилось в решении Московского совета назначить расследование об избиении наших в тюрьме.

А Ленин в экономической области, действительно, зашел далеко. В его последней брошюре489 имеются прямо сногсшибательные места, и можно только пожелать, чтобы с ними ознакомились его европейские ученики. Он не только называет бессмыслицей идею о возможности прямого перехода к социализму от "экономической патриархальщины, дикости и обломовщины", которые характеризуют, по его словам, большую часть России; не только разъясняет, что "капитализм не только зло (по отношению к социализму), но и благо -- по отношению к средневековью", но доходит даже до защиты... спекуляции, доказывая, что всякая торговля есть, в сущности, спекуляция и раз "мы" пришли к выводу о необходимости частной торговли, то надо отменить драконовские законы против спекуляции.

Все это, конечно, потому выражено в такой резкой форме, что масса коммунистов, и не (неразборчиво} Маркса, решительно восстает против новой ленинской политики со свободой торговли, концессиями, инициативой частного капитала и т. д. Можно поэтому категорически предсказывать, что никакой "новой политики" на практике не получится (коммунисты будут ее саботировать), если только Ленин не решится, опираясь на более умное меньшинство партии, произвести бонапартистский переворот, т.е. вместо партийной диктатуры установить личную, опирающуюся на некоммунистическую часть бюрократии, на дельцов и спекулянтов, военных и т. д. Этот исход я считаю весьма вероятным, так как другой --вступление на путь уступок демократии -- очевидно Лениным никогда принят не будет. Однако, нам сообщают, что среди сторонников политики уступок капитализму уже раздаются голоса о том, что изменению экономики должно соответствовать изменение надстройки в смысле политической свободы.

Обратите внимание на помещенное в "Воле России" (1-го и 2-го июня) письмо ЦК эсеров. Оно интересно тем, что рекомендует партии нашу тактику использования в борьбе с большевизмом "легальных возможностей", и прежде всего участия в Советах.

Думаю, что останусь здесь не менее двух месяцев. Стало быть, сюда мне можно посылать и деньги из Швейцарии.

[...]

ПИСЬМО П. Б. АКСЕЛЬРОДУ

24 июня 1921 г.

Дорогой Павел Борисович!

Мои дела обстоят хорошо. При первом же осмотре здешний профессор (один из лучших германских специалистов) сказал мне, что меня можно излечить, но что на это потребуется не меньше 3 месяцев, так как дело не столько в туберкулезе верхушек обоих легких, который, по его мнению, уже идет на убыль и скоро, может быть, зарубцуется совсем, но в хроническом катаре легких, при продолжении которого процесс может легко возникнуть в новом пункте. Поэтому он считает нужным ликвидировать этот катар и считает, что это -- при условии трехмесячного пребывания -- вполне возможно. Сегодня я у него был во второй раз, и он с удивлением констатировал большое улучшение в моем состоянии на протяжении 8 дней, что дает ему надежду на то, что дело излечения пойдет весьма быстро, "Sie sind auf dem besten Wege"490, -- резюмировал он. Это подтверждается не только субъективным состоянием (чувствую себя очень бодро, как давно уже не чувствовал), но и исчезновением бацилл Коха в мокроте и даже прибылью в весе (всего два фунта, но со мной, кажется, это в первый раз за 20 лет происходит). Так что, в общем, могу быть доволен, хотя монотонность здешней жизни убийственная.

Сегодня получил письма из России. Из моих родичей выпустили только сестру Женю и Володю, обоих в общем болезненном состоянии. Жене, выдержавшей воспаление легких, пришлось лечь в санаторию. Лидия получила свидание с Федором Ильичем в Петербурге: он тоже две недели болел в тюрьме, очень исхудал и пессимистически смотрит на свое положение, думая, что просидит уже до самого конца большевизма. Возможно, однако, что будет иначе. Рожков, которого арестовали одновременно с ним, был внезапно привезен вечером из тюрьмы в ЧК, где ему объявили, что освобождают, и предложили автомобиль для отправки домой, а предварительно председатель ЧК просил его ответить на вопрос, как он смотрит на новую экономическую политику Ленина и что он думает о возможностях соглашения коммунистов с социалистами и о разделе власти между ними. Рожков на последний вопрос ответил, что он, в общем, держится более правой позиции, чем ЦК, и что лично он считает, что "ничего доброго из этого не выйдет, так как момент для этого упущен".

Товарищи пишут о быстро подвигающемся разложении коммунистической партии. Часть пролетарских элементов в Москве образовали новую "социалистическую партию рабочих и крестьян" с программой "власть Советов, но не партии"; в этой партии преобладают люмпенские (по идеологии) и демагогические элементы (в том числе много подозрительных в смысле антисемитизма). От этой "внешней" оппозиции протягиваются нити к той "рабочей оппозиции"491, которая внутри самой коммунистической партии борется за "демократизм в партии" и которая смущена политикой уступок капитализму.

Очевидно, главное значение этих "оппозиций", углубляющих разрыв между Лениным и пролетарскими и люмпенскими массами, это то, что они его будут еще более толкать на путь бонапартизма. То, что говорила Вам Меринг, верно относительно слоев крестьянства, наиболее "нейтральных" по отношению к большевизму. Если б Ленин лично был более "эгоцентричен", он бы за эти два года уже мог создать себе в деревне действительную "наполеоновскую легенду"492 в этом духе: ему бы стоило только больше рекламировать себя перед мужичками. Надо отдать справедливость, что он до сих пор мало об этом заботился и упустил не мало случаев для саморекламы на счет партии в целях создания легенды о "мужицком заступнике". Тут, как и во всей его политике, партия заслоняла его от масс. Но теперь именно настает, по-моему, момент, когда он вынужден устранить партийный барьер, чтобы опереться прямо на (мелкобуржуазные) массы. Это и есть момент 9-го термидора, когда ведь Робеспьер активно пытался освободиться от своей маленькой партии --"Комитета общественного спасения"493. Робеспьер на этом сломал себе шею. Посмотрим, сумеет ли Ленин избежать этого финала и стать во главе термидорской ликвидации революционного периода, вместо того чтобы быть ее жертвой.