Плакса
Шрифт:
– Ты чинишь чужие пустые амулеты за деньги? – уточнил я у Эдвардса.
– Или за услуги – согласился он.
Слово «услуги» я не понял, и приподнял бровь.
– Ты мне, я тебе, - пояснил он.
Я закивал головой, запоминая полезное слово.
Мой словарный запас рос не по дням, а по часам. Беседуя недавно с Каноном, я тоже по ходу уточнял у него значение нескольких слов. Если так пойдет и дальше, то через неделю-другую я буду соловьем заливаться на местном наречии!
Ну, так вот, нарисовал я Пройдохе то, что хотел для начала попытаться сделать популярным в нашей Богом забытой дыре. Правил я на пальцах объяснить не смог. Заверил только, что при наличии материальной базы сделаю это играючи в обоих смыслах.
Кстати, особенно я отметил, что все должно выглядеть очень качественно и красиво.
Эдвардс нахмурился. Он понимал, что хорошее оформление несет за собой большие траты.
– Очень дорого! – повторил я только что услышанную от него самого фразу. – Но оно того стоит.
Продолжение
Ну, как мне было еще объяснить ему прекрасно известную каждому взрослому человеку в моем мире аксиому: «Хороший понт дороже денег!»?
Все же, Эдвардса не зря звали Пройдохой: он определенно буквально нюхом чуял потенциальную прибыль.
– Откуда они тебе известны? – кивнул он на мои чертежи.
– Привиделись мне во время приступа, - сделав честные глаза практически не покривил душой я.
– А больше ты там ничего не разглядела? – очень и очень серьезно уточнил Эдвардс.
– Были еще игры, - признался я, - но они не для простых людей – для…
Тут я снова столкнулся с прорехой в своем словарном запасе и замолчал на какое-то время ища слова-заместители.
– Я понял, - остановил меня Пройдоха, - все уже очень серьезно, а может стать куда как серьезнее. Я отложу пока ближайшие дела, и мы с тобой займемся всеми необходимыми приготовлениями.
На следующее утро мы вышли из дома втроем и направились не в школу, а в то самое учреждение, какое посещали в первый наш совместный выход в свет.
Нас встретил все тот же угрюмый здоровенный детина, да и наблюдатели под потолком так же имели место. Наверное, они специально не старались скрыть свое присутствие, чтобы посетители не питали ложных иллюзий и не поддавались на провокации своей жадности.
Теперь я уже что-то понимал в происходящем и догадался, что мы находимся в каком-то подобии финансового учреждения.
Пока Эдвардс очень тихо беседовал с местным «клерком» я постарался что-нибудь разузнать у Элизи об этом месте. Девочка знала немного. Из ее пояснения я понял, что это что-то сродни банка, налоговой, почты, нотариальной конторы и еще чего-то мною непонятого собранного в одном месте.
Странно, конечно, что каждый раз, как мы здесь оказываемся, тут нет никаких клиентов, при условии, что учреждение выполняет столько функций одновременно, ну, да ладно, это не самая большая странность данного мира.
Тем временем, сотрудник многопрофильного учреждения исчез за одной из незаметных, но явно крепких дверей, а Эдвардс повернулся к нам и, кивая вслед, удалившемуся пояснил, что поднят слишком серьезный вопрос.
Пришлось ждать, пока к нам не приплывет хищник посерьезнее. Но в итоге, мы сами проследовали к нему в гости.
Я подсознательно ожидал увидеть безвкусно роскошный интерьер кабинета банкира и по факту очень удивился.
Минимум мебели, хорошее освещение только над единственным в помещении простым добротным рабочим столом хозяина кабинета, твердые стулья с жесткими спинками, стоящие у стены справа от входной двери и обычный табурет за столом.
Здесь явно только и делали, что работали без сна и отдыха. И хозяин кабинета сразу же это продемонстрировал, взяв с веста в карьер.
Его монотонный монолог был безэмоционален и сух. Я не понял практически ничего и вынужден был полностью положиться на Эдвардса. Хотя, с другой стороны, даже знай я, о чем речь и имей свое мнение, что я смог бы сделать? Идти против решения единственного в этом мире гаранта моей относительно спокойной жизни? Бред.
В общем, пожилой и уверенный в себе человек вещал, Эдвардс то соглашался с ним, то возражал. Все это происходило практически без пауз и вообще без эмоций.
Потом нам принесли бумаги.
Тут я опять слегка удивился, потому, что первой свою подпись поставила Элизи, потом я. Дальше удивление только возросло, так как Эдвардс не только расписался последним, но и сделал это дважды, да еще и ставя при этом разные подписи.
– Да ладно!
– усмехнулся я про себя. – В нем что, тоже уживаются два сознания?! А, если нет, то что могут значить две росписи? У него есть аналог нотариальной доверенности заключать договоры за кого-то еще, кроме себя? Тогда было бы логично, чтобы он, в качестве опекуна, расписывался за Элизи. Так нет, она это делает сама, да еще и первой…
Старик заметил мое недоумение и понял его как-то по-своему. Он с улыбкой стрельнул глазами в сторону Эдвардса и, определенно, уважительно пару раз кивнул головой.
Видимо, Пройдоха, как тот самый дядя, который самых честных правил, заставил-таки старого финансиста себя уважать.
Эдвардс вел себя сдержаннее, но, тоже явно был доволен заключенной сделкой.
В конце концов Пройдоха получил какую-то металлическую бляху, спрятал ее за пазуху, они со стариком пожали друг другу руки, и мы вышли на улицу.
Меня до последнего момента не покидало ощущение арбалетного болта, нацеленного мне точно в затылок.
Но стоило мне оказаться на улице, а двери – захлопнуться за моей спиной, как ощущение мгновенно пропало, а жизнь снова обрела свои привычные яркие краски.
Эдвардс тоже расцвел прямо на глазах. Быстрым шепотом он поведал нам, что наша затея показалась местному финансовому воротиле настолько авантюрной, что он согласился не настаивать на проценте от прибыли, а ограничился единоразовой выплатой. Правда, для этого пришлось взять кредит под драконовские проценты, но это не беда – если бизнес не пойдет, всегда можно будет продать меня в рабство.