Чтение онлайн

Полумрак. Прохладно. Лысый армянин в ватнике стоит посреди пустой лавки, где в больших морозилках хранятся бруски льда. Армянин держит резиновыми перчатками прозрачный брусок, в котором видна замерзшая во льду серебряная рыба. На рыбу во льду смотрят Соня и Лейтенант. Армянин подносит брусок к лампочке, ввинченной у потолка.

– Мне кажется, она глаз открыла, – говорит армянин. – Если лед растопить на солнце, она оживет…

Летчицы смеются.

– Не смейтесь. У меня одна после льда жила два месяца в ведре…

Летчицы вспомнили о кино. Заспешили:

– Мы придем в семь…

– Буду ждать… Но…

– Что «но»?..

– В эту пятницу в ложе кинотеатра директорскую жену шесть человек… – Армянин сделал жест, дающий понять, что сделали шесть человек с женой директора. – Директор запер жену в ложе, одну, а они в темноте по карнизу пробрались и… Народ после войны голодный на женщин… Даже я, старый, гляжу на вас и думаю: что имел бы, кроме льда, все отдал бы… Но зачем вам старый армянин и его лед?.. Не ходите в кино…

Битком набитый зал. Сизый табачный дым. По рядам ходят опоздавшие, но мест свободных нет. Хохочущие лица, кричащие рты, бумажный пакет с мукой упал с галерки кому-то на голову. Взорвался белым облаком, несколько лиц в муке. Галерка хохочет. Пожилая, прихрамывающая женщина ходит меж рядов с металлической линейкой и бьет по головам тех, кто курит:

– Не курить! Не курить, подлюги…

Каждый удар линейки рождает взрыв хохота. В кинозал входят Соня и Лейтенант. При их появлении зал затихает. Зрители, в большинстве это мужчины, провожают жадными взглядами двух красивых незнакомок. За ними семенит женщина с линейкой. Ударами по головам она поднимает с места зрителей, усаживает Соню и Лейтенанта. Погас свет.

На белом полотне экрана Роберт Тейлор и Вивьен Ли танцуют знаменитый вальс.

В темноте с галерки кто-то пустил вниз, в партер, раскрытый газетный лист. Он летит по воздуху, медленно опускается, все больше и больше разгораясь огнем. Тот, кто пустил его в полет, поджег край, и вот огненный газетный лист приближается к головам сидящих в партере. Вальс с экрана и полет огненной газеты почти синхронны. Галерка хохочет. Партер визжит в игривом испуге и ужасе. Лейтенант вскакивает на стул. Ловит лист и комкает его, не страшась огненных языков. Гул удовлетворения, восхищения, разочарования. Для тех, кто пустил газету, фокус не удался. На экране Роберт Тейлор и Вивьен Ли завершают вальс.

Резкий телефонный звонок перебрасывает нас с Урала в Америку. Никита поднимает трубку:

– Здравствуй, Шерон… Мисс Дэзи я проводил в парк… Она на велосипеде… Да… Отнести ей ключи?..

Это секундное дело!.. Ладно! Если ты сама… Я еще буду дома… – Никита вешает трубку.

– Мисс Дэзи – это слепая на велосипеде?

– Да… Ты ее видел?

– Видел…

Александр выпивает стопку водки.

– Твой рассказ интересный, но где американец? Где Шекспир? Я все узнал о Соне, Лейтенанте… А Шекспир? А сельхозкоммуна американцев?

– Их было человек сорок… Коммуна называется «Красное Колорадо». Трактора, косилки, комбайн, ветряная мельница, электростанция… все привезли из Америки. Вокруг нищие уральские колхозы, грязь, и вдруг… электрическое чудо!!! Как «Луна-парк» в пустыне. Почему они приехали? Что они доказывали своим американским трудолюбием? Не знаю… Никто с них пример не брал… До того как их стали арестовывать, они жили весело, свой джаз-банд, устраивали ковбойские танцы, приглашали местных, но те к ним не ходили – боялись НКВД… Вильям играл на банджо… носил очки с толстыми стеклами.

Небольшая сцена. Много бумажных цветов. На сцене играет джаз-банд: чернокожий контрабасист, девушка-скрипачка, саксофонист и огромный, заполняющий собой полсцены Вильям Терентий Смитт, играющий и пританцовывающий. Все поют лихую ковбойскую песню. В глубине сцены висит портрет Иосифа Виссарионовича Сталина.

Камера выплывает из дверей клуба под звуки джазбанда и оказывается на улицах «Красного Колорадо» – сельхозкоммуны американских марксистов. Негритянский юноша проезжает на велосипеде мимо памятника Ленину. Контраст черного юноши и бетонного Ленина – необычная реальность затерянного в уральских горах американского поселения…

На сцене играют пьесу из американской истории времен президента Линкольна. Война северян с южанами. Заседает военный совет. Генералы с ватными усами и бородами склонились над картой военных действий. Обсуждают план ведения войны. Актеры-любители играют театрально, с «нажимом»…

– Я тайно ездил в «Красное Колорадо» на американские праздники, – говорит Никита, – Вильям Терентий Смитт восхищал меня своей огромностью, силой, весельем… Из-за близорукости он часто попадал в нелепые ситуации… А может, он специально веселил коммунаров…

…Один из генералов подносит палец к губам. Остальные генералы с удивлением смотрят на него.

– Тсс, господа! Нас подслушивает шпион!

Все смолкают. Генерал достает револьвер и осторожными шагами подходит к двери. Прикладывает к ней ухо. Слушает. Смотрит на генералов, застывших у карты военных действий. Удовлетворенно кивает им головой: «Шпион за дверью!» – и, направив на дверь револьвер, стреляет. Открывается другая дверь, откуда валится на пол убитый шпион. В зале хохот. Это Вильям, играющий шпиона, спутал дверь, за которой он должен стоять, дожидаясь выстрела. Хохочут зрители.

Хохочут генералы. На полу лежит убитый шпион, который сжимает губы, чтобы не расхохотаться.

В коридоре стоят школьники, они выстроились в длинную шеренгу. На лицах противогазы. Перед шеренгой ходит учитель военного дела Динозавр. Мы видели его на похоронах Клары-профессора. Динозавр вглядывается в противогазы и громко спрашивает:

– Кто портит воздух планеты?

Противогазы молчат. В стеклянных глазницах сверкают детские глаза. Здесь стоят Марфа, Никита. Динозавр быстрым, энергичным шагом идет вдоль шеренги.