Чтение онлайн

Суорд терпеливо вздохнул. Когда-то и он сам был таким же молодым и торопливым.

– Такое выступление нам пока ничего не даст, - объяснил он.
– Конечно, мы сейчас можем без особого труда и без больших потерь занять весь Левобережный район. Но что мы от этого получим?! Две дюжины пустых зданий?!

– Они совсем не пустые!
– заметил Таутинг.
– У нас... то есть, в Управлении Двора, сегодняшний день вполне официально рабочий. И в Управлении по воспитанию, и в доброй половине Министерств! А Канцелярию Совета Пятнадцати чуть ли не перевели на казарменное положение, пока идет подготовка к созыву Большого Совета!

– И что вы предлагаете?
– улыбнулся Суорд.
– Сорвать ее?

– Нет, но...

– Власть любит символы, - серьезно сказал Суорд, глядя на молодых людей из группы Таутинга, внимательно прислушивавшихся к разговору.
– Но для нашей победы недостаточно будет захватить Министерства или даже здание Совета Пятнадцати. Любая власть - это, во-первых, центр, который принимает решения, издает распоряжения и отдает приказы, и, во-вторых, аппарат, который исполняет их и воплощает в жизнь. И пока эта связка существует, власть непоколебима. Поэтому у нас есть два возможных пути. Первый - ликвидировать центр. Для этого не обязательно физически уничтожать его. Достаточно разрушить его информационный образ, показать его бессильным, слабым, немощным, не способным ни принимать важные решения, ни добиваться их исполнения. А когда аппарат сам откажет такой власти в доверии, нужно будет вовремя дать ему новый центр, которому он с готовностью подчинится.

– Например, выступив от имени Императора, - подхватил Таутинг.

– Совершенно верно. Это наш базовый вариант, - кивнул Суорд.
– Но есть и второй путь. Сменить сам аппарат. Лишить противника контроля над ключевым звеном - низовыми исполнителями, реально работающими на "земле".

– И это тоже уже делается, - вставил Таутинг.

– Да, это уже делается, - повторил Суорд.
– Но для этого все равно необходимо ослабление властного центра, чтобы исполнители не боялись перестать ему подчиняться. И здесь важнейшую роль должен сыграть наш мирный протест.

– Исключительно мирный?
– уточнил Таутинг.

– Да! Оонк открыто толкает нас на вооруженное выступление, чтобы подавить его и предстать перед Большим Советом в ореоле победителя. И Гдоод с этой же целью начал стягивать в Столицу войска.

– И то, что мы ничего не делаем, должно сбивать их с толку!
– с пониманием подхватил Таутинг.
– Каждый из них с легкостью отдал бы приказ о разгоне нашего лагеря и зачистке Площади, но... не сейчас! Ведь через несколько дней открывается Большой Совет, а на нем объявление о победе над мирными демонстрантами может очень легко превратиться в обвинение в насилии над имперскими гражданами! Оонк и Гдоод будут мешать друг другу, лишь бы не дать сопернику набрать очки, и тем самым помогать нам!

– Да, примерно так, - согласился Суорд.
– Нынешнее положение очень неустойчивое. И тот, кто, не удержавшись, сделает первый выстрел, проиграет.

Внезапно со стороны входа в связную палатку послышались истошные крики, шумная возня, хлопки выстрелов. Суорд резко напрягся и снова немного расслабился, когда в палатку стремительно ворвался начальник его личной охраны.

– Командир, вы здесь!
– с облегчением воскликнул он при виде Суорда.
– Произошло ЧП! Двое из моих парней внезапно открыли огонь по окружающим людям! Такое впечатление, что они вдруг сошли с ума! Как хорошо, что вы не успели выйти!

– Сошли с ума?!
– Суорд озабоченно нахмурился.
– Вам удалось взять их живыми?!

Начальник охраны молча покачал головой.

– Они убили шесть человек и ранили еще с дюжину. Выглядели совершенно невменяемыми, словно маньяки! Ребятам пришлось стрелять на поражение.

– И все же, я хочу взглянуть на них, - Суорд быстрым шагом направился у выходу из палатки.
– Тау, вы со мной?!

Вокруг места трагедии вовсю бурлила толпа. Одни люди пытались в страхе бежать прочь. Другие, наоборот, стремились сюда, чтобы оказать помощь раненым или поглазеть на убитых. В этой суматохе Таутинг не сразу заметил то, на что немедленно обратил внимание Суорд.

– Они стреляли одновременно, но действовали не заодно!

– Верно, - смущенно признал начальник охраны.
– Один из них находился у самого входа, а второй там, во внешнем кольце. Очевидно, кто-то подал им сигнал!

– Или что-то, - Суорд повернулся к Таутингу.
– Знаете, Тау...

Он не договорил. Небо над Площадью внезапно озарилось ярким светом, а стеклянные поверхности окружающих ее зданий многократно отразили ослепительную вспышку над стеной, за которой находился парк.

– Как вы думаете, можно назвать это первым выстрелом?
– Таутинг нашел в себе силы пошутить.

– Можно...
– Суорд стремительно, на глазах, побледнел.
– Но теперь расклад другой, совсем другой... А я, олух, не поверил!...

Люди вокруг кричали и суетились. Кто-то опустился на колени, безнадежно закрыв лицо руками в ожидании смертельного удара. Но через этот шум и гам пробился хор пронзительных писков.

– Понятно. Теперь еще и отключилась связь...

Миг слабости прошел, и Суорд снова превратился в хладнокровного и уверенного в себе предводителя восстания. Покопавшись во внутреннем кармане, он достал военный спутниковый коммуникатор, прямо в его руках издавший тревожную трель.

– Все ясно, - сообщил Суорд, выслушав короткий рапорт.
– Взорван дворец Совета Пятнадцати. Судя по всему, ядерным зарядом малой мощности. Скорее всего, никто не уцелел. В парке начинается пожар, но Императорский дворец, вроде бы, уцелел.

– Это не мы?
– на всякий случай уточнил Таутинг.

– Нет, это не мы! Что же, Тау, вы знаете, что делать!

– Так точно!
– по-военному четко кивнул Таутинг.
– Запускаем резервную систему связи, на спутниковых коммуникаторах и радиостанциях!

Он побежал обратно в связную палатку, на бегу приказывая срочно распаковать контейнеры номер пять и семь, а Суорд двинулся в противоположную сторону, к стене. Над Площадью прокатилась взрывная волна, но он не обращал на нее ни малейшего внимания. Многих охватила паника, но вокруг Суорда словно возникал движущийся и растущий островок порядка в окружающем хаосе.

– Сохраняйте спокойствие!
– призывал Суорд, и люди прислушивались к нему.
– Взорван дворец Совета Пятнадцати! Нам здесь ничего не угрожает!