Чтение онлайн

— Тут есть грязный мешок с каким-то барахлом, — сообщил Эйтор, сунув нос в чулан. — Это твоя сумка?

— Она самая, — закивал Скарабей, тоже заглянув в нишу и узнав, о чем толкует чилиец. — Давай ее сюда, парень! Ума не приложу, где Цугундер ее так замызгать успел. Пол он ею, что ли, мыл?

В багнеровском багаже побрякивало что-то металлическое, но не слишком тяжелое. Взяв у Рамоса мешок, который был уже развязан и проверен Факельщиками, Харви перевернул его и, подмигнув компаньонам, вытряхнул его содержимое на пол…

Кальтеру стоило немалых усилий сдержать эмоции, которые нахлынули на него при виде упавшей к его ногам вещи. Протез! Тот самый, с которым его зашвырнуло на «Рифт-75» и который он не видел целый год. Металлический протез левого предплечья со множеством полезных примочек — настоящий «швейцарский нож», только на три порядка круче. Эта многофункциональная модель была разработана специально для спортсменов-скалолазов, кому не повезло лишиться руки, но кто упорно не желал забрасывать после этого любимый вид спорта. Прямо как сам Куприянов. Разве что горные вершины он покорял крайне редко — куда чаще он пользовался своей железной рукой далеко не в спортивных целях.

— Где ты его нашел? — полюбопытствовал он у Скарабея, который с самодовольным видом пытался разглядеть на лице Обрубка удивление или радость, но так их и не обнаружил.

— Валялся на складе лазарета, который захватили Синие Одеяла после того, как Штернхейм устроил бардак, — ответил Харви. — Но их, естественно, протезы не интересовали. А вот я сразу припомнил, где видел эту «царапалку» в последний раз. И прихватил ее с собой, хотя и сомневался, что она еще фурычит и может быть тебе полезна. Разве только в качестве «пиратского крюка».

Кальтер взял протез и открыл крышечку имеющегося на нем пульта управления. Кто-то не слишком аккуратный оставил на сенсорной панели грязные отпечатки пальцев. Чего сам Куприянов никогда не допускал, следя за протезом столь же тщательно, как за оружием, с которым ему доводилось воевать. Впрочем, тот, кто трогал пульт, делал это из чистого любопытства и не пытался копаться во внутренностях этой кибернетической штуковины. Она была высокотехнологична, но не настолько невероятна, чтобы вызвать ажиотаж у местных врачей. По крайней мере, на первый взгляд. Да и вряд ли они сумели ее активировать и увидеть встроенные в нее прибамбасы. Типа компактной альпинистской лебедки или миниатюрной катапульты, выстреливающей якорь-кошку с тросом.

Чтобы «оживить» протез, его надо было надеть на культю, к которой он был подогнан. Причем подогнан не только по размеру, но и по многим другим показателям, включая совместимость с ДНК своего владельца. Если бы тюремные врачи имели хоть малейшее представление, насколько в действительности сложен этот механизм и из какого времени сюда прибыл, они давно отправили бы его в какой-нибудь научно-исследовательский центр или продали на черном рынке. А Кальтера, соответственно, замучили бы допросами, где он разжился таким оборудованием. Но внешний вид протеза ничем не выдавал его принадлежность другой временной эпохе. А маскировочное клеймо «Made in Japan» снимало вопросы по поводу того, где он изготовлен.

Насчет аккумуляторов беспокоиться не стоило. Их заряда хватало на несколько лет, и за год бездействия с ними явно ничего не случилось. Так же как с прочими деталями и механизмами. Сняв пакаль с культи и аккуратно уложив его на пол — настил под ним прогнулся, но выдержал, — Обрубок усадил протез на место. Этого было достаточно, чтобы его активировать, и он прикрепился к руке как влитой. На сенсорном пульте высветилось привычное меню, железные пальцы и кисть задвигались, а левая рука наконец-то обрела позабытое за год, ни с чем не сравнимое ощущение полноценности.

Сделанный из легких высокопрочных сплавов, протез весил даже меньше, чем настоящее предплечье, и потому не отягощал культю. В то же время усилия, которое развивали искусственные пальцы и кисть, хватало на то, чтобы согнуть монету или расплющить пулю. Денег и патронов ни у кого из присутствующих не оказалось. Поэтому Кальтер испытал протез иначе: выдрал из корпуса стиральной машины кусок металла и смял его в комок, словно фольгу. Оставшись довольным результатом, обратился к Скарабею, который вместе с Эйтором не сводил глаз с его манипуляций:

— Кажется, я сказал, что ты напрасно сюда вернулся? Беру свои слова назад. По крайней мере, мне от твоего возвращения хуже не стало, а как раз наоборот. И за эту услугу я дам тебе в награду очень полезный совет: сомневаюсь, что ты сделал правильный выбор, поставив на меня, а не на Штернхейма. Все-таки у него на руках намного больше козырей, чем у нас.

— При всем уважении, Обрубок, — ответил Багнер, — но я всегда лучше тебя разбирался в здешней обстановке. А сегодня, когда ты пропустил все самое интересное, а я наслаждался этим шоу из первого ряда, тебе, как аналитику, и вовсе грош цена.

— Поглядим, — пожал плечами Куприянов. — Но раз Дикие Гуси дорвались до арсенала, не думаю, что мои прогнозы сильно разойдутся с действительностью. Штернхейм — умный сукин сын, и я не сомневаюсь, что он все сделал правильно. Но есть одна преграда, которую Отто не сможет одолеть с наскока, даже если бы в него вселился дух самого Александра Македонского или Наполеона. Ключ-карта Аньелло не открыла ему доступ в Поднебесье. А при малейших беспорядках все входы туда оперативно блокируются, и оно превращается в неприступную крепость. Которую, судя по шуму, и пытаются взять сейчас штурмом Дикие Гуси…

Поднебесьем называли ту часть тюрьмы, где располагались жилые помещения администрации и охраны. Небольшой городок, где отдыхали между сменами охранники и простые служащие. В Поднебесье имелись магазинчики, бар, кинотеатр, Интернет-кафе, сауна с бассейном и прочие радости жизни, скрашивающие досуг местным вахтовикам. Само собой, что для охраны этой зоны были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Ведь если при бунте в обычной тюрьме гражданский персонал всегда мог убежать за ее пределы, здесь ему такая возможность могла и не представиться. Особенно если зэки успеют захватить причал и вертолетную площадку. Поэтому Поднебесье и было превращено в цитадель. Которую бунтари при всем старании не сумели бы сокрушить ни хитростью, ни лобовой атакой.