Подвенечный саван
Шрифт:
– Совершенно верно, – поддакнул он и еле успел отскочить, а то бы резко захлопываемая дверь квартиры непременно врезала ему по шишке на лбу.
Они минуту постояли под дверью, слушая, как орет мать на Макса, который откровенничает со всякими проходимцами.
– У них на лбу написано крупными буквами – сброд! – надрывалась миловидная мамочка, не заботясь о том, что ее могут услышать с лестничной клетки. – Парень он ее, как же! А называет его по имени-отчеству! Да и он не особо в ее сторону смотрел влюбленными глазами…
– Надо тренироваться, Лавров, если мы решили следовать легенде, – вдруг вспомнила об этом Лера, когда они уже ехали обратно.
– Это ты о чем?
Он даже не сразу понял, потому что был занят другими мыслями. Он, к примеру, думал сейчас о том, что дико ошибся в своих предположениях. Он легкомысленно настраивал себя на то, что напал на него какой-нибудь подвыпивший посетитель «Загородной Станицы». Просто перепутал с кем-то или напился до чертей и ударил его из куража. А получалось, что били его намеренно. Именно его! И потом сразу уехали на темно-синей машине. И кто это мог быть?
– Выходи на работу и пробивай сам, – взорвался негодованием Жэка, когда Лера набрала его и передала телефон Лаврову. – Умник! Что? Хреново без удостоверения-то, да? В проходимцы записали, так? Заявления от пострадавшего у меня не было, гражданин Лавров, и…
Лавров отключился. Слушать Жэкин ор он не желал. И вдруг кое-что резко вспомнил. От чего он отвлекся из-за того, что они сразу поехали на адрес молодой симпатичной спортивной семьи, мамочка которой ругала своего сына совсем не по-спортивному.
– Лера, о каких два «но» ты говорила, когда мы уезжали из «Станицы»?
– Не помню, – буркнула она, недовольная тем, что Лавров не стал разговаривать с ее отцом, а попросту отключил телефон и швырнул его ей на коленки.
– Ты сказала, что кабинет, заказанный Филиченковым на воскресенье, оказался занят, – начал припоминать ее слова Лавров. – Что другой, который им предоставили, оказался на отшибе. И вроде бы ничего, но есть два «но». Ты ведь так сказала!
– Да? Может быть. – Лера съежилась на сиденье рядом с ним, недовольно надула губы. – А это еще имеет значение? То, где отгуляла свою помолвку твоя соседка? Мы ведь теперь точно знаем номера машины, в которой уехал злоумышленник, напавший на тебя. Что с того, что меня обеспокоило?
Лавров взбесился, резко взял вправо, въехал автомобильной мордой в заросли голого кустарника, заглушил машину, рванул за плечо Леру на себя и прошипел со злостью:
– Позволь мне самому решать, что должно беспокоить, а что нет!
– Меня? – Ее невозможно было напугать ничем, черные глазищи смотрели нагло, с вызовом. – Тебя волнует, Лавров, что беспокоит меня?
– Выселю! – угрожающе понизил голос Саня, взгляд как заколдованный торчал на ее губах, которые ухмылялись, подразнивали.
– Ладно, не ори.
Она повела плечом, высвобождая его от Саниных пальцев. Права была нарядная мамочка Макса, не очень-то из них выходила влюбленная парочка.
– В общем… Через какое-то время, как они приступили к обеду…
– Кто?
Лавров отвернулся от девушки в окно, чтобы не наблюдать за тем, как шевелятся ее губы.
Чертов Жэка! Зачем он это все устроил?! Зачем поселил Лерку на его территории? Чтобы она за ним присмотрела? Ха-ха! Нашел няньку! Нет, тут кроется какой-то подвох. Какой-то умысел. Наверняка злой умысел! Жэка не мог не знать, как действуют на мужчин чары его дочки красавицы. А они действуют! И еще как! И даже на Лаврова, который знал Лерку еще ребенком и носил ее на плечах, если папа уставал. Знал, паскудник! Обо всем он знал. И все равно поселил. Зачем?!
– Что ты сказала?! – переспросил Лавров, чуть отвлекшись.
– То и сказала, что, когда Филиченкова вызвал к себе хозяин, возле последнего корпуса, где обедала наша сладкая парочка, наблюдалось странное оживление.
– В смысле?!
– В том самом, что подъехали какие-то машины, туда вносились какие-то сумки, похожие на съемочное оборудование. Причем об этом мне сказал только один охранник, из новеньких. Самый молодой…
Это тот, которому она улыбалась особенно проникновенно, неожиданно с неприязнью подумал Лавров. И к которому жалась особенно тесно…
– Остальные хранили молчание насчет этого интересного факта. Только один разговорился.
Лера зажала ладошки коленками. Поежилась. Может, замерзла, подумал Лавров. Курточка короткая, поясница наружу, живот тоже. Джинсы в дырках, сквозь которые видна загорелая кожа, покрытая мурашками.
Черт! О чем он думает?! Какое ему дело до ее мурашек на коленках? Он с Жэкой эти коленки зеленкой мазал, когда она в детстве без конца с велосипеда падала. Падала, тут же под ее оглушительный рев коленки замазывались зеленкой. И настырная девчонка с двумя смешными хвостиками в короткой цветной юбочке снова лезла на велик.
– Значит, один разговорился, остальные молчат… Начни ворошить, и он замолчит, – предположил Саня. – Так что тебя насторожило, Лера Евгеньевна?
– А то! Странно как-то все… Тот кабинет, который он заказал, оказался занят, странно. У них так никогда не бывает, сказал молодой охранник. Всегда порядок, а тут накладка. Потом Володю этого сразу вызвал к себе хозяин и продержал час!
– Час?! – ахнул Лавров и помрачнел. – Чего это вдруг?
– Вот и я о том же! – воскликнула Лера. – Привез девушку для того, чтобы отдохнуть с ней, чтобы сделать ей предложение, я правильно поняла из твоего рассказа?
– Правильно.
– Вот! А сам смылся на час. А в его отсутствие какие-то странные люди там шустрили. Она это… Маша ничего тебе не рассказывала? – вдруг спросила Лера, и как-то странно посмотрела на Лаврова.
Каким-то затравленным, виноватым показался ему этот взгляд. Но он не придал значения. Просто спросил:
– А должна была?
– Да нет… Я не знаю… Просто спросила…
И все. Она замолчала и промолчала до самого дома, сосредоточенно рассматривая улицу, скользившую за окнами автомобиля. И конечно, Лавров даже не подозревал, о чем она сейчас думала.