Чтение онлайн

— Они постоянно что то копают! — удивлялся Рикульф, пока Дезидерий, с недоброй усмешкой, рассматривал своего сильно провинившегося секретаря. — Как только устанавливают один частокол или повозки, тут же роют ямы для новых укреплений. Целый полевой город хотят выстроить!

— Это реально, Тарасий? — тут же поинтересовался министр у своего фаворита.

— Не совсем…

— Точнее!

— Может укрепления они и возведут, но камня или кирпича они не завезли, а деревянные… Их ведь и поджечь можно, не говоря про мощь наших орудийных залпов! Скорее людей просто занимают работами, что бы они не так сильно маялись от безделья и не боялись нашего могущества, что с каждой минутой всё очевиднее. Я даже не уверен что нам понадобится артиллерия, против данного укрепления.

— Вот как — почему?

— Бомбарды долго устанавливать и наводить на цель, на их каменных платформах. Если враг увидит наши выставленные для осадных залпов батареи, количество нашей кавалерии и пехоты вышедших в поле для атаки, стрелков — он ночью может просто сбежать из лагеря и нам придётся воевать с еретиками уже в городах, что они сейчас держат в своей нечистой власти! Командиры, с которыми я посоветовался, узнав новости от Рикульфа, предложили начать наступление как можно скорее, обстреливая дерево и повозки горящими стрелами из длинных луков и малых баллист, для поддержки наступающей на лагерь «честных» имперской пехоты. Они считают что наш полный перевес в силах — позволит быстро окружить холм и сам лагерь ересиарха Руфуса, и заблокировать там, в тесноте и панике, «честных», а за это время артиллерия уже спокойно расположится на удобных позициях и если даже первые штурмы наших бойцов будут неудачны, то они отойдут и позволят бомбардам разрушить деревянные шалаши еретиков, тогда штурм можно будет повторить после мощного обстрела.

— Неплохо… — в задумчивости проговорил Дезидерий, теребя перстень на пальце. — Напомни мне об этом плане перед военным советом, накануне самой битвы, хочу показать нашим рыцарям зазнайкам, что я тоже неплохо разбираюсь в их играх с живыми солдатиками!

В шатре все весело засмеялись, поддержав шутку господина и вскоре разошлись. Тарасий сообщил министру что князь Гассакс собирает сегодня вечером, у себя в шатрах, небольшую пирушку, на которой будут и прочие Избиратели и часть высокой знати, что хочет присоединиться к людям Дезидерия на будущем имперском съезде и следовало бы её посетить, для переговоров о дальнейших совместных действиях.

— Хорошо. Сообщи князю что я буду обязательно! — ответил «престолодержатель» своему секретарю, а сам стал размышлять о втором шаге к абсолютной власти, который ему следовало сделать после разгрома еретиков «честных»: как можно скорее провести имперский съезд, собрание высокой знати, и на нём добиться принятия законов что отменяют большинство полномочий императора.

Дело было сложное и опасное, но благодаря всем последним событиям имело немалый шанс что бы успешно завершиться: «Знати, обещать деньги и полномочия, кому что. Солдат пугать междуусобицей и прекращением выплат жалования, простецов — голодом при гражданской войной!» — бормотал себе под нос министр, вышагивая по своей палатке. — Надо опередить наследников и проводить съезд внезапно, как можно скорее, не допуская отъезда кого из вице королей в свои земли — иначе они, как недавно Амвросий, приведут собственную армию под стены столицы! Быстрый съезд имперской знати, в честь победы над ересиархом Руфусом, далее внезапно поднять вопрос об императорских полномочиях и их урезании, также быстро провести голосования. Всё получится, конечно же получится…

Вечером того же дня, в сопровождении двадцати своих телохранителей минардов и людей которым более всего доверял последнее время, личного врача Феофилакта и секретаря Тарасия, главный имперский министр прибыл в ту часть имперского лагеря, где располагались многочисленные вычурные палатки и шатры отряда князя Гассакса, Избирателя и известного в империи чудака, обожающего всех шокировать чем невообразимым.

Огромный «шёлковый дворец» князя состоял из пяти палаток: большого шатра в середине и четырёх поменьше, прилепленых ко всем бокам своего большего собрата.

Зайдя внутрь данных чертогов, Дезидерий был тут же встречен самим радушным хозяином, с добродушным, почти полностью округлившимся лицом и телом, похожим по состоянию равностороннего шара, практически всегда улыбающимся, человеком: «Дорогой наш Дукс и «престолодержатель!» — затараторил немедленно князь Гассакс, как только смог добраться до министра и взять его руку в свои пухлые ладони, — «Прошу немедленно присесть за наши скромные столы, вон там…. Да. Где собрались лишь все свои.»

Князь провёл улыбающегося и вежливо, кивками, отвечающего на приветствия, министра за столы в одной из боковой палаток, так как центральный шатёр занимала сцена, на которой сейчас боролись несколько пар полуобнажённых борцов натеревшихся маслами, а чуть по бокам от них, фокусники жонглировали фруктами, взятыми со столов, и веселили своими умениями собравшихся, особенно подростков, из числа отпрысков высокой знати.

Главного имперского министра усадили за стол, где уже сидели остальные бывшие в походе Избиратели, пара имперских князей, четыре герцога и один маркграф, чья марка соседствовала с ныне мятежной Амазонией и выходила одним из своих морских заливов в сторону располагавшейся рядом Островной державы.

Хлебосольный хозяин тут же потребовал что бы принесли языки мурен в соусах и огромных морских раков, которые для него доставлялись живыми, в бочках с морской водой и сложной процедурой сохранения жизни в данных существах с клешнями, что бы личные повара князя Гассакса могли готовить их для своего господина и его друзей, максимально свежими.

Хозяин всего этого полевого пира хлопнул в ладоши и скомандовал: «Лошадки!» После чего громко расхохотался подмигнув министру иуселся рядом с ним. Слева от Дезидерия находился князь Гассакс, а справа, гросскомтур ордена «Чёрного единорога», Тибальд.

Тем временем на импровизированную сцену выскочили четыре девушки подростка, худые и стройные, удивившие своими пропорциями тела министра, знавшего что князь предпочитает пышных дам и начали танцевать какие то дикие пляски.

Девушки были полностью обнажены и лишь условное облачение, в виде конской сбруи и конских же хвостов, видимо привязанных к их поясам, было надето сверху на тела обнажённых юных прелестниц.

Девушки высоко прыгали показывая свои упругие голые ягодички и хлопали в ладоши, громко истошно визжали и что то выкрикивали. Подбегали к столам где находился и министр Дезидерий, и бесстыже наклонялись, став задом к столам с пирующими грандами или ещё как.

Если жрецы Хорхе и Виллиам, недовольно морщась, что то бурчали, то остальные присутствующие возле министра мужчины лишь громко гоготали и упрашивали князя Гассакса, как хозяина мероприятия и самих танцовщиц, уступить им на ночь «в-о-о-о-н ту, что сейчас своих хвостом крутит как бешенная, ну да — чёрненькую, с крохотной грудью вишенкой!»

Примерно таким образом прошло около часа: подавали изысканные блюда и вина, девушек сменили факиры, а вслед им стали выступать чтецы декламаторы.

Наконец после чтецов вновь появились новые девушки с обнажёнными бюстами просто невероятных размеров, однако князь Гассакс сделал знак и пока прибывшие прелестницы, покачиваясь в такт медленной музыке, неспеша обходили, с корзинами печений в своих руках, остальных присутствующих — ширма отгородила стол и саму палатку с Избирателями и министром Дезидерием от остальных частей полотняного палацио князя.