Чтение онлайн

— Эм… — оценил признание Вайнот.

— Он симпатичный, — пояснила арестантка. — А ещё у него крылышки.

— Крылышки? — полисмен усмехнулся и снисходительно посмотрел на Ливэна. Тот ответил полным недоумения взглядом. — Что-то он не похож ни на крылана, ни на перьерукого. Может, ты летяга?

— С-ссомневаюсь, — выдавил бедняга. — Конечно, мамину линию я не очень знаю, но… но… вряд ли.

— Да вы не поняли, не такие крылышки, — улыбнулась их удивлению Дуня, не замечая, как флейтист мотает головой — мол, не надо, не говори. Молчи! — Они у него маленькие. Вот такие…

Девушка подняла сцепленные «магнитными» наручниками руки, вывернула ладони в стороны и взмахнула — словно бабочка полетела. Ливэн со вздохом уронил голову — только тогда странница догадалась, что её пытались остановить. Что же она такое натворила? Неужели это не просто татуировка, а наколка или тавро, по которому опознают преступника?

Что же теперь будет? Их убьют на месте? Вызовут вельфов? А ведь была надежда избежать с ними встречи — молодой Тэн, как и все в помещении, чересчур увлёкся допросом человечки и музыканта и позабыл о талмуде, который изучал по приказу начальства.

Дуня в испуге спрятала лицо в руках… Однако ужасные опасения девушки не оправдались: вместо того чтобы выхватить оружие и кликнуть охрану, главный дознаватель округа Саженцев господин Вайнот молнией слетел со стула и грохнулся на колени, лбом упёрся в пол. Так же, слаженно и не отставая ни на секунду, в помещении скрючились буквально все: и полисмены, и преступники, и свидетели. Даже секретарша — или уж кем была молоденькая девица с подносом в руках. Дуня ошарашено повернулась к Ливэну. Тот криво улыбнулся.

— А теперь хватаем вещи и сматываемся! — сквозь зубы процедил он и, не дожидаясь реакции, подцепил рюкзачок — не самое простое занятие, когда руки склеены от запястий до локтей (его браслеты оказались существенно длиннее) — да сиганул к выходу. Девушка, довольно-таки быстро сообразив, что что-то тут не так, последовала наглядному примеру. — Ну, спасибо тебе, Лауретта.

— Не за что, — попыталась улыбнуться Дуня, но все силы и внимание уходили на борьбу с сумкой и юбкой: одна так и норовила выскользнуть на мостовую, другая — уронить туда же хозяйку.

— Вот именно! Не за что! — рявкнул Ливэн. Он даже притормозил в ярости. — Теперь меня будут разыскивать ещё и за мошенничество!

— А ты разве не мошенник?

— Нет!!! И никогда не был!!! — видимо, злость придала ему силы: юноша резко раздвинул руки и застыл в позе готовящегося к удару каратиста. — Надень на меня рюкзак. И свою дурацкую сумку тоже. Живо!!!

Дуня подчинилась. Не подчиниться среброглазому чудовищу она не смогла. Дрожащими руками странница навьючила вещи на Ливэна, неуклюже задела своим браслетом его — половинки разных наручников слепились, зато вторые их части с тихим звоном упали к ногам.

— Чудесно! — выдохнул парень и рванул с места в карьер. Только опыт пробежек за летающим бревном и знакомство с длинноногим Тацу помогло не уткнуться носом в уличные камни, да и к темпу юноши удалось приноровиться без потерь в одежде.

Куда бы ни держал путь Ливэн, вышел он к приснопамятному фонтану-вазочке, на бортик которого устало присел. Дуня, вынужденная во всём и всюду следовать за юношей, пристроилась рядом. Она никак не могла отдышаться. В боку кололо — стоило бы походить туда-сюда, но у собачки на привязи не было такой привилегии. Хотелось умыться — солёная корочка стянула кожу на щеках, ресницы слиплись, в уголках глаз скопилась какая-то гадость. Ревела Дуня недолго — нестись во весь опор и рыдать в голос одновременно без навыка и тренировки нелегко, — а теперь пожинала плоды своей плаксивости. Общественный фонтан сегодня не привлекал.

— Извини.

— Что? — от неожиданности девушка едва не рухнула в воду, к счастью, Ливэн вновь оказался сильным, удержал обоих от незапланированного купания.

— Я не хотел на тебя кричать — страшно мне стало. И… я не понял, что ты не отсюда, даже не из резерваций. Идиот, — он вытащил из кармана относительно белый платок и протянул его «напарнице». — Не бойся, он чистый — я им флейту протираю.

Дуня с благодарностью приняла салфетку.

— Понимаешь, мне будет сложно доказать, что я не мошенник. Я не умею летать.

— А зачем тебе вообще что-то доказывать? — странница шмыгнула носом и несмело улыбнулась.

— В любом другом случае — незачем. В этом… — юноша поджал губы, размышляя о чём-то своём. — В этом — жизненная необходимость. Я не хочу умирать. Тем более так.

— Если твоя родня здесь правит, разве…

— Они не правят, — перебил Ливэн. — Могли бы. Им есть, что предложить. Им точно есть, что сделать. Им подчинятся без разговоров — ты видела. Они власть. Признанная, желанная. Та, которую нет нужды призывать, но к которой можно обратиться. Мою, как ты выразилась, родню легко встретить… но к ней никто не пойдёт, чтобы спросить — не мошенник ли это и как его наказать. Собственно, к чему кого-то спрашивать — им не понять, что я просто-напросто уродец. Родня узнает. Да. Быстро, но поздно. Ничего хорошего из этого не выйдет. А ещё я буду мёртв. И ты будешь мертва — вообще ни за что.

Кажется, его глаза блестели от слёз.

— Это потому, что ты полукровка?

— Ты о чём?

— Ты не умеешь летать, потому что твоя мать человек?

— Нет, что ты. Будь оно так, мама ни за что бы не позволила отцу поцеловать себя. Хотя нет, — он повеселел. — Не могу себе такого представить! Ну уж замуж за него она не пошла бы — убежала бы, чтобы вырастить из меня человека. — Ливэн снова погрустнел. — Мне не повезло. Бывает. Лекари утверждают, что это излечимо. В перспективе. Я им не очень верю — четыре года без изменений разубедят кого угодно.

— Мне… — Дуня не знала, что сказать. — Мне жаль.

— Да ладно, — отмахнулся юноша. — Не о чем тут жалеть. Во-первых, ты не виновата. Во-вторых, я ещё не успел оценить то, что потерял — не дорос до неба. А, в-третьих, как говорит отец, надо радоваться тому, что есть. Я, по крайней мере, умею то, что мама — и это уже немало. А ведь мог, например, не ходить.

— И то верно, — согласилась девушка. — Ой.

Ливэн проследил напряжённый взгляд.

— Ой-ой-ой, — его оценка была точнее.