Чтение онлайн

Менестреля перекосило от ярости. Девушка, увидев, во что превратилось его во всех отношениях красивое лицо, попыталась было вывернуться и напроситься к ушедшим шутникам в караулку, но певец вновь вцепился в многострадальное запястье и не отпускал.

— Что нам делать? — он обернулся.

У выхода в дворцовую часть стоял мужчина. Обычный, каких тысячи. За сорок-пятьдесят. Без особенностей — ни в фигуре, ни в одежде. Только в манере держать себя: одним лишь разворотом плеч, чуть вздёрнутым подбородком он говорил — всё, от пыли под ногами до чужих желаний, принадлежит мне. Его же полный предвкушения взгляд и гнусная ухмылка заставляли зудеть кожу и мечтать о хорошем душе. Рядом с таким, хм, человеком даже бородач, бесславно убитый Пятиглазым, мог смело называться матерью Терезой.

— Продолжать, само собой… — он подавился словами, когда свободная рука певца змеёй метнулась к шее и с бешеной силой сжала ту.

— Да ты большая мразь, чем о тебе рассказывают, — прошипел менестрель.

Дуня подёргала его сзади за рубаху.

— У него корона.

Действительно лоб жертвы стягивал толстый золотой обруч, украшенный каменьями: зелёные, наверное, изумрудные четырёхлистники, нанизанные на багровые нити стебельков, чередовались с разноцветными вставками — по ночному синий и солнечный жёлтый собирались в миниатюрные виноградные гроздья. Несмотря на блистательное великолепие и вычурность, корона не притягивала взгляд, пока того не требовалось. Венец достался нынешнему владельцу от того, кто носил его по праву.

— И что? — буквально выплюнул певец. — Хочешь продолжить?

Девушка не ответила. Она смотрела в сторону. В гневе спутник вытолкнул венценосного извращенца в коридор, сам выскочил следом и вытащил за собой Дуню. Они были не одни — шагах в двадцати стоял подросток. Он не отрывал от них внимательного, сосредоточенного взгляда.

— Вы его убили?

Коронованное тело мешком упало на укрытый ковровой дорожкой пол. Вышло глухо. Наблюдатель вздрогнул, но не издал ни звука.

— Ещё нет. Дай что-нибудь потяжелее.

Странница протянула спутнику ангела. Когда статуэтка оказалась у неё в руке, Дуня не запомнила.

— Подойдёт?

— Подойдёт, — кивнул певец, занёс будущее орудие убийства над головой… и безвольно опустил вниз. — Вот же! Ведь нужно урода прикончить, а не получается.

Менестрель выдохнул сквозь зубы и вновь попробовал избавить местный народ от их правителя. На этот раз спутника остановила Дуня: она опять дёрнула певца за рубаху и указала на свидетеля.

— У него тоже корона.

Лоб парнишки перечеркивала серебряная ленточка. Она тоже не обращала на себя внимания, пока того не желал хозяин. Этот, как и тот, что валялся у беглецов в ногах, пожелал. Как вообще захотел, чтобы его заметили, увидели его несомненное сходство с тем, кого убивали.

Подросток и менестрель посмотрели друг другу в глаза.

— Сам решай, — наконец, сморгнул старший из мужчин и, оставив всё как есть, побежал в тюремную часть здания.

— Но? — попыталась возразить Дуня. Она болталась позади менестреля, словно консервная банка, привязанная к бамперу машины молодожёнов.

— Я не делаю за других грязную работу — своей хватает.

— Он его добьёт, да?

— Надеюсь, — хмыкнул певец. — Вроде бы местный принц — существо вменяемое.

— И откуда вы всё знаете? — взамен статуэтки Дуня крепко прижимала к себе нечто куда более ценное — свою любимую сумку.

— Хех, кое-что мне и до появления в городе было известно, а так… — он пожал плечами. — Знаешь ли, мне пять дней заняться было нечем, а стражники, что постарше, народ разговорчивый. И не все нос от моих баллад воротили, некоторые специально приходили послушать.

— А куда мы?

— Подальше. Принцам, даже хорошим… нет, в особенности хорошим, королей убивать не положено. А вот бродячим певцам-изменникам или полоумным воровкам-проституткам этим заняться — самое оно. У них же ни морали, ни привязанностей, все мысли только о наживе… Спасибо ещё: мальчик милостив — дал нам фору.

— И всё же, — решительно не отстала Дуня.

— Я сумел-таки не ошибиться в направлении и вывести тебя к допросной комнате.

Странно, а девушка искренне считала, что они бессистемно метались по переходам, лестницам и этажам, каждый раз выбирая тот путь, что внешне представлялся наиболее безопасным, то есть — безлюдным. Именно на это неожиданно осмелевшая Дуня собралась было указать певцу, когда спереди донеслось:

— Лаура?

Она вздрогнула и напряжённо вгляделась в полумрак коридора вовсе не из-за того, что вновь сменила имя, а потому, что признала голос.

— Братец? — догадался менестрель. Его пальцы на запястье разжались. Стало легко и неуютно, будто с руки упал и укатился в тёмный уголок любимый, носимый с детства браслет.

— Вы куда? — тихо, потеряно пролепетала Дуня. Сколько прошло? Полчаса? Час? Вряд ли больше, а она успела свыкнуться с тем, что рядом этот странный и опасный тип, что он идёт впереди, а она скачет попятам.

— Дальше ты уж с ними. Я выполнил обещание.

— Лурка! — Дуня обернулась на зов, а когда посмотрела на спутника, того уже не было. — Лес, а что ты тут делаешь?

Рядом стояли и близнецы, и, по всей видимости, их конкуренты. Все четверо в синяках, но без существенных повреждений, и, похоже, довольные жизнью.

— Вас спасаю, — буркнула девушка. — Но вижу, что опоздала.

— Что ты! Как раз вовремя! Мы собирались забрать вещички и проведать тебя, — откликнулся кто-то из «эльфов». Порядок действий Дуне не понравился.

— А так как проведала нас ты, то остаётся только забрать нашу Деву и убраться отсюда, — поддержал его… Странница нахмурилась. Голос резкий и насмешливый, но тот ли это парень, что причислил её к детям луны, девушка разобрать не могла — и при первой встрече, и сейчас было достаточно темно, чтобы не принять одного человека за другого. Всё-таки это не «эльфы», которые чересчур выделялись своими роскошными светлыми волосами. К тому же конкуренты близнецов походили друг на друга настолько явно, что в них без труда угадывались братья, пусть и появившихся на свет не в один день, а с промежутком в два-три года. Видимо, семейные подряды здесь не редкость.