Поляница
Шрифт:
— Брат водяной, пора! Утопи ее.
Молчание, жадное чавканье, затем — бульканье:
— Будет сделано.
Авдей Святославович постоял рядом с колодцем, глядя на светящееся окно в доме Влады Речкиной, затем кинул на траву пустой пакетик от семечек и зашагал прочь, стараясь не попадать под фонари.
Глава 6
9
«Он болен и живет в мире своих фантазий», — подумала Влада, поглаживая прикорнувшую рядом Рыську. Ситуация была безумной: преподаватель вуза заявил ей, что он — Кощей Бессмертный.
И ведь Долгов, и правда, считает себя Кощеем! Цепи, изможденное тело, глаза, меняющие цвет на красный…
Кстати! Глаза. Как вообще Александр Степанович добился такого эффекта? Какие-то новые линзы? Ну, да, чего только китайцы не придумали, чего только нельзя купить на «Алиэкспрессе».
Владе, как и накануне в институте, стало жаль препода: рано или поздно кто-то узнает о его недуге и позвонит в психиатрию. А может, Долгов совершенно уйдет в мир своих фантазий и попытается, например, захватить городскую администрацию или банк.
Он ведь царь Кощей, ему положено над златом чахнуть.
Влада представила, как Александра Степановича, надевшего на голову корону из фольги, самодельную мантию, держащего в руках деревянный меч-кладенец, арестовывает полиция. Картина получилась донельзя комичная, но Владе было совсем не смешно.
Все-таки Долгов был добр к ней, и, в конечном итоге, ничего плохого ни Владе, ни ее семье не сделал. Напротив, в мире своих фантазий он пытался защитить ее, спасти от богатыря Фролова.
«Богатырь Фролов!».
А с этим-то как быть? Долгов — помешавшийся после увольнения из МГУ преподаватель, но кто такой этот бородатый дядька, что так настойчиво преследует Владу? Сбежавший псих? Но он совсем не похож на психа. Как, впрочем, и Александр Степанович.
К сожалению, Владе доводилось видеть психически больных людей. Тетя Аня, сестра ее матери… Это было медленное, но верное погружение в пучину безумия. Все начиналось с малого, с депрессии, с черных мыслей, затем все больше, все хуже… Закончилось все тем, что тетя Аня бросилась под машину на трассе.
Семья Речкиных едва пережила эту трагедию. С тех пор мама панически боялась всякого рода психических отклонений, и Влада порой ловила на себе ее встревоженный взгляд: «Не видно ли в глазах дочери тех огоньков, что загнали под машину Аню?».
В глазах Долгова и Фролова (надо же, как смешно звучит — будто название какого-то комедийного дуэта!) таких огоньков не было.
Тем не менее, Влада не могла поверить, что один из них — Кощей Бессмертный, второй — богатырь, а она, получается — поляница. Ведь это же сказка! Просто сказка…
Среди ночи ей ужасно захотелось пить. Ужасно. Это было что-то ненормальное: горло пересохло так, будто она целый день бродила по пустыне.
«Точно кто-то наколдовал эту жажду», — подумалось Владе.
Она встала, прошла в кухню. Наполнила чашку под краном, быстро выпила. Жажда не уменьшилась, а, кажется, стала сильнее. Не помогла и вторая чашка.
«Вода из колодца!», — мелькнула мысль.
Но ведро на лавке было пустым.
Влада подхватила ведерко и, не обуваясь, вышла за крыльцо. Трава была влажная, холодная. Вздрогнув от ночной свежести, Влада побежала к колодцу.
Бадья, стукаясь о дубовые стенки, полетела вниз. Влада с усилием начала крутить барабан.
«Скорее! Пить! Пить!».
Бадья поднималась, поднималась, а затем подъем прекратился так резко, что Влада дернулась и чуть не упала. Она попыталась крутануть барабан — тщетно! Бадья словно зацепилось за что-то.
«Да что там такое?».
Бросив барабан, Влада перегнулась через холодный сруб и заглянула в колодец. Чернота…
Вдруг чернота взглянула на Владу красными глазами. Она уже видела эти глаза — давно, в детстве. Словно завороженная, Влада смотрела, как из глубины к ней поднимались два уголька. Все ближе, ближе.
Она понимала, что нужно бежать, спасаться, но тело не слушалось. И жажда с каждой секундой становилась все сильнее.
— Хочеееешь пиииить? — раздалось бульканье. — Я напою…
Тут же в волосы Влады вцепилось что-то липкое, холодное, а ее ноздри наполнились запахом болотной гнили. Поднявшееся из глубин существо дернуло. Влада заскользила ногами по мокрой траве, изо всех сил — до крови из-под ногтей — ухватившись за шаткий оголовок колодца.
— Напоюююю, — с завыванием пробулькало существо и снова дернуло, на этот раз сильнее.
Пальцы Влады разжались, и она медленно начала съезжать в колодец.
В голове мелькнула безжалостная мысль: это все, ее жизнь сейчас закончится. Закончится на дне старинного колодца, в темной холодной воде в объятиях неведомой склизкой твари.
«Инициацией может стать смертельный страх», — кажется, так говорил Долгов.
И сейчас она его испытывала, этот страх! Ее сердце только что не разрывалось на куски, но никакой чудесной силы, способной спасти ее от гибели, Влада не ощущала.
«Он ошибся, я не поляница», — подумала девушка и, не в силах больше сопротивляться, отпустила руки.
По законам физики Влада должна была полететь вниз, врезаться в ледяную воду, захлебываясь, начать тонуть. Но этого не произошло. Неведомая сила рванула ее вверх, к чистому воздуху и свету вышедшей из-за туч луны.
Влада упала на траву, охнув от боли. Рядом копошилось что-то склизкое и мокрое. Открыв глаза, студентка увидела неподалеку от себя существо, похожее на гигантскую человекоподобную жабу: приплюснутая голова, покрытая бородавками, изумрудно-зеленая кожа, перепонки между пальцами.