Чтение онлайн

Нажав на травящий клапан, как на гашетку, он выпустил длиннющую струю пузырей, почти весь запас, и бросился с водной кручи, прорываясь через ее заслон. Неизвестно, прорвался б он или нет, если б ему не помог второй удар, грянувший из-за спины. Кручу срезало, как ножом, вода всосала со свистом. Он упал в раскачивание каких-то волн, смутно понимая, что если не задержится здесь, то ему конец. Однако автомат в нем сработал мгновенно: он поймал воздух и каким-то чудовищным маневрированием во всплесках притормозил. Давление воды, пенившейся вокруг фланца рубахи, ослабло. Он проскочил под пласт и, слыша, как наполняется костюм, сообразив, что пронесло, отчего-то остался цел, остановил скольжение совсем.

11

"Шторм" лежал под ним.

Пароход был деревянный, с ледовыми укреплениями, с корпусом из сосны, не дающей химического соединения с водой. А по этой обшивке шла металлическая, из нержавеющей стали. Красивы были поручни из сплава меди и латуни, медью обиты трапы. Хороша была и рубка с выпуклой грудью, от борта до борта, в просветах толстых, отливавших серебром стекол. Но лучше всего были мачты: сосновые стволы, набранные из слоев, отполированных, на клею. Такой ствол не гниет в воде, только темнеет, становясь крепче. Ясно проступала палуба в разлиновке узких, прошпаклеванных варом и привинченных медью досок. Все на палубе лежит на месте: и то, что закреплено, н то, что набросано. Даже женское платье, окрутившее проволоку на корме. Как будто не в воде висит - удивительное дело - не шелохнется. Эта нижняя вода с погасшим электричеством светила хуже, чем на отмели, и казались непонятными увеличение и желтый свет, окружавший корабль. Впрочем, не было смысла ломать голову над тем, что уже не представляло загадки.

Пароход под ним. Точнее рассчитать приземления невозможно.

Сейчас он спустится.

В этот момент раздался голос водолаза на телефоне.

– Жора, - сказал Ковшеваров полувопросительно.

– Нет, - ответил Суденко.

Это был код, шифровка по-узбекски: если есть пароход, значит, "нет".

– Добро, - произнес Ковшеваров, и в телефоне стало слышно, как он с облегчением вздохнул.
– Ну, Жорка!
– признался он.
– Ты так спускался, что я чуть не описался.

– Юрка сухой?

Тут встрял Ильин.

– Жора, если "нет", если "нет"... век буду... сволочь буду...
– понес он тарабарщину.

– Отступи на шаг... Гриша!

– Слушаю.

– Сейчас я продиктую. Бери карандаш.

– Ты на "нет"?

– Сейчас я сяду на "нет" - н начнем.

– Понял, хорошо.

Старшина стравил воздух для прямолинейного спуска. Видя, что приближаются мачты, расставил ноги, чтоб принять удар палубы. Видел дерюжку, как будто сухую, прямо на половичок... и каким-то образом промахнулся.

Всплыв опять, держа в голове угол отклонения, он строже отрегулировал прямую (в этой стоячей воде можно было передвигаться, пригребая с боков), нажал на клапан и, когда увидел, что мачты близко, сильно стравил воздух еще, хотя мог ушибиться, и... опять съехал мимо корабля, как будто по какой-то округлой стене. Не успел вовремя убрать вес, врезался в грунт, чуть не перевернулся. Обалдев от того, что произошло, он пощупал землю. Он стоял на морском дне, держал в руке настоящий камень - это несомненно. Значит, зрение не виновато.

Опять поразила полная неподвижность вещей на пароходе: дерюжка лежала на месте, платье не качалось, батометры (научные приборы для взятия проб воды) висели без движения. А ведь эти приборы, полые внутри, находясь под таким давлением, прострелили бы воду, как гарпунные снаряды. Все вещи лежали не так, как на утонувшем корабле. Появилось чувство, что он видит объемную фотографию. Замирая от страха, что он видит мираж, старшина позвал водолаза на телефоне.

– Диктуй, - сказал тот.

– Гриша, как я?

– Не понял.

– Задай вопрос, что-нибудь.

– С какой девчонкой виделся в последний раз?

– Поглубже, Гриша, - пристыдил его старшина.
– Сожми желе.

– Кончай, в баржу полезем, - ответил тот.
– Или голодняком обратно идти?

– Отступи...

Теперь oн спускался медленно и, как только поскользнулся, пнул ногой то, что его отклоняло. Ощущение возникло такое, что пнул в железо. Попал во что-то, а во что? Что-то прозрачное, оранжевое, круглое. Не поддалось, не вогнулось. Что это может быть?

Может быть, сфера?

Сфера - воздух? Вряд ли. Под таким давлением воздух давно бы стал водой.

Сфера - стекло? Фантазия.

Сфера - газ? Откуда ей здесь быть, газовой сфере? Неужели море сотворяет газ? Что же получается? "Шторм" приземлился на нем? Спуск корабля в газовом шаре... А как он забрался туда?

Какая-то ерунда.

Почувствовал холод в левой руке и пошевелил пальцами. Казалось, рука распухает, раздувается, как бревно. Присмотрелся против фонаря: из костюма выходили пузырьки... Порвана рукавица! Теперь, если случайно поднимешь руку, костюм выстрелит, как духовое ружье. Надо плотнее завязать кисть. Перевязывая ремешки, он боялся выронить часы, переживал из-за боли, которую не привык терпеть, и мучился тем, что время уходило. Пузырьки перестали выходить. Наверное, искололи рыбы.

Хорошо, что заметил вовремя.

Оплывая вокруг "Шторма", выбрал за центр симметрии трубу, архитектурно красивую, с серпом и молотом на красной полосе. Труба была открыта, он не видел в ней воды. Это доказывало, что пароход попал в сферу до затопления. Впрочем, вода могла испариться... Что же получается? Везде сухо, ничто не пострадало, запускай винты и плыви. Только надо вначале в пароход залезть. Все законопачено, нигде не просунешь пальца. Да, игрушечка есть, поставлена, да не взять!..

Нe так-то просто было представить объем оболочки. Выяснил, что сфера не идеальный шар. Она расплющена морем и вытянута по диаметральной линии. Над рубкой какое-то вздутие вроде головы. И толщина оболочки убывает к корме. Буквы названия над винтом проступали очень близко. Посреди названия трещина, и еще несколько нитеобразных трещин. Не похоже, что корабль разбит, но трещины вызвали подозрение.

Опустился на грунт, решив осмотреть корпус.

Рядом что-то зашевелилось, вылезло, всплыло. Что-то зобатое, па ходулеобразных ногах, с отростком на голове, напоминающим антенну. Не то зверь, не то рыба - какое-то неведомое существо. Даже не проплыло, а протекло медленными пульсирующими движениями. К иллюминатору подплыло еще одно, больше похожее на рыбу, плоское, с дышащими боками, где у них, глубоководных рыбок, находятся органы чувств, которыми они узнают об остальных обитателях все: где кто находится, ест или просто дышит. Увеличение обезобразило ее, превратив в какое-то чудовище, с ртом вместо головы. Со всех сторон подплывали такие вот странные рыбки, каких он никогда не видел.