Чтение онлайн

– Но все же... если кайли способны причинять боль, то почему они так же способны и исцелять?

– А как ты думаешь? Они знатоки боли... ведь исцелить можно лишь пережив боль вместо другого, забрав ее себе и уничтожив. Еще раз говорю тебе - это эмпатия. Сопереживание столь глубокое, что способно исцелить или убить. Убить, передав собственную боль.

– Значит, убивая, они испытывают боль?

– Убивая таким экзотическим способом - да. Но есть ведь и другие... правда, истинные кайли предпочитают именно этот.

– Так значит, иттри ошиблись в них? Ведь освобождение от боли есть благо, и если они несут в себе этот дар, то как можно осуждать их?

– Ошиблись? Благодаря иттри, очень многие расы считают их носителями зла. Но, я снова повторюсь - все зависит от точки зрения. Да, они способны избавить мир от боли. Но после этого они создадут ее вновь. Добро многолико, также, как и зло. Задумайся - ведь то, что мы называем совестью - это тоже боль. И если она исчезнет... если не останется эталона, то с чем же будут сравнивать? Мир был создан двойственным для того, чтобы дать ему возможность развиваться. Абсолютное добро или абсолютное зло - это застой, когда впереди нет цели. И потому маятник непременно качнется в обратную сторону. Так что... чем меньше амплитуда, чем дальше от крайностей, тем лучше для Универсума и для всех, кто его населяет. Не даром же говорят: не делай добра - не увидишь зла. Равновесие, вот единственно возможный Путь. Ангелы и демоны когда-то были единым целым. Иттри были порядком, кайли и Падшие - хаосом, без которого некому было бы оценить порядок.

– Едины... Мы были едины, - пробормотала она вдруг.
– Этот маг... скажи мне, почему я вижу его смерть, если он никогда не проходил сквозь Врата, а его физическое тело находится в сотнях световых лет отсюда?

– Насчет расстояний я бы не был так уверен... но сквозь Врата он действительно не проходил.

– Тогда как это возможно? Расскажи мне, прошу тебя! Нас слишком многое связывает с ним... многое, но я не знаю что именно! Я все еще не понимаю - неужели это я убиваю его?

– Хорошо, - он покорно вздохнул... как всегда.
– Множество раз он пытался связаться с тобой - через Матрицу. Он пытался войти во Врата, не умерев при этом, он проделывал это не однажды, даже не понимая, что именно делает, в безумной надежде отыскать тебя. Иногда ему удавалось это - только много выше по Линии Времени. Прикоснуться к твоему разуму... прошептать тебе о своей любви... Ниже, ближе к нынешним временам, энергетика Врат многократно возрастает и не позволяет этого.

– Значит, он действительно горел на том костре... и стрелы... кровь на моих руках...
– у нее вырвались рыдания.

– Он никогда не был на Иллиарне... успокойся... Просто он много раз был ранен в прошлом... в вашем общем прошлом... кажется, вдвоем вы умели исцелять даже от смерти...

– Но... он отыскал меня... раз я помню...

– Да. И он страдал - он ведь надеялся найти свою тье-шан, а не осколок ее души, лишенный даже смутной памяти о нем. Мы оба чувствовали боль его разочарования... Но он не мог отказаться от тебя... даже платя слишком высокую цену. И он остался - и напомнил тебе о сострадании кайли. О ярости и любви. И об иттрианском понимании прекрасного, с которым он знаком ближе, чем ему хотелось бы. И о возможности летать... ты... помнишь эти сны?

– Так это сны кайли... мои сны...

– О да. Сны об исчезнувшей памяти. Мираж... И сны о том, что были те, другие жизни, те, в которых вы любили друг друга. И твоя душа стала старше, много старше, чем может когда-либо стать человек на Иллиарне... но из всех чувств ты сохранила лишь ярость демона, понимая, что он недоступен для тебя... и я сожалел о том, что позволил этому случиться, потому что пути назад уже не будет. Теперь ты будешь помнить о нем в каждой своей инкарнации - даже не осознавая этого. Этого Матрица стереть не может. Утраченные знания... связь тье-шан относится к ним.

– Значит свет истины наконец достиг моего сердца, после того, как столько лет было прожито во мраке! И это так... так больно! И я... я не помню... я снова все потеряю...

– Свет истины горит всегда, но так же, как любой свет, он обжигает тем сильней, чем ближе ты осмелишься подойти к его источнику. А тьма милосердна, ибо подобное знание не приносит ни счастья, ни успокоения в этом мире ограниченных возможностей и подрезанных крыльев...

– Хранитель...

– Конечно, даже здесь ты все еще можешь использовать силу этого знания, но это лишь бледная тень того могущества, что было даровано Детям Начал, тем кто объединил в себе демоническое и божественное. Ты жаждешь смерти, как избавления... как откровения... но она всего лишь шаг на пути к следующей жизни. И еще... и еще... этому нет конца...

– Замолчи... замолчи...

Но он не мог молчать...

– Да, мы сейчас говорим с тобой о многом, и свет сияет как никогда ярко, но, вновь пройдя через Врата, ты забудешь все, о чем мы говорили. Из ловушки, в которую иттри загнали вас и себя, нет выхода. Иттри и Хранители привязаны к этому миру так же прочно, как и те, чьи души отправляются во Врата Перерождений, потому что мы никогда не осмелимся оставить эти души без присмотра, а вы никогда не смиритесь с тем, что мы сделали.

...стон...

– Если бы только ты мог вернуть мне мою память - всю мою память... или, хотя бы, память о моей любви к нему... Или уничтожить эту проклятую запись в Матрице Врат... но ты не посмеешь, да? Ты не посмеешь! Будь ты проклят...

...вздох...

– Я и без того уже проклят, Шиа... Иди же, проживи еще одну жизнь. Забудь обо всем. И пусть тьма будет милосердна... к нам обоим.

Но он знал, что если маг не прекратит своих попыток, вечные сумерки их существования так и не станут мраком - и никогда не озарятся светом. И, к своему ужасу и отчаянию, он был уверен, что так и будет. Так же, как и он сам, до тех пор, пока жив, ее Разделенная Душа будет пытаться отыскать свою потерянную половинку...

7. Иллиарн, Временная Линия (ВЛ) -1

...- Вернись ко мне, - горящие зеленые глаза смотрели сквозь нее, вглядывались во мрак в тщетной попытке отыскать кого-то.
– О, вернись ко мне, умоляю!

– Я слышу тебя, - пятилетняя Дэйна прерывисто вздохнув, перевернулась во сне на другой бок, не подозревая о том, что прошептала это вслух.

– Ты слышишь? Ты меня слышишь?! Где ты?! О, скажи мне, где же ты?!
– глаза засветились ярче, полные надежды и недоверия, лучась таким знакомым светом, что Дэйна, не понимая, что за чувства переполняют ее крохотное сердечко, застонала во сне. Она столько раз смотрела в эти глаза, такие знакомые глаза... и вдруг они расширились от изумления, а потом лучистый свет погас, сменившись тоской и разочарованием... и ужасом.
– Ребенок...
– долетел до нее далекий шепот из глубин пространства.
– Так ты ребенок... но ведь я так давно... о, что же я наделал, что я наделал!

Дэйна, внезапно ощутившая, что летит куда-то в темную бездну, вздрогнув, проснулась и села на кровати, сонно вглядываясь в предрассветный полумрак, и не понимая, что ее разбудило. Горький шепот и бездонные зеленые глаза медленно таяли в глубинах памяти, слишком древней для этого крошечного тела, минуя ее сознание, оставляя после себя лишь неясное ощущение потери. Изумрудные глаза, полные слез.

– Дэйни?
– пробормотал ее брат-близнец сквозь сон.

– Это просто сон, Криси...
– прошептала она, засыпая вновь.