Чтение онлайн

– А за шестьсот пятаков – аж триста стаканчиков, на все лето хватит, хоть залейся, – нетерпеливо кивнула Ирка. – Еще версии есть?

– Еще? Вот я читала, из пятаков, сложенных столбиком в капроновый носок, получается прекрасное оружие ближнего боя, – сообщила я. – Увесистая металлическая колбаска, не хуже кастета.

– Шестьсот пятаков – это примерно двадцать сборно-разборных кастетов, можно вооружить целую банду хулиганов, – Ирка снова кивнула. – Что еще? Ты думай, думай, на люмпенах – любителях кваса и уличных потасовок – не зацикливайся.

Я еще немного подумала и вспомнила:

– Тележки для багажа в зарубежных аэропортах и супермаркетах доверчиво принимают наш пятак за монетку в два евро! Наши люди этим часто пользуются, я знаю.

Ирка заерзала на диване, захихикала:

– Ой, я представляю себе это экстренное сообщение в новостях! «Пассажиры трех бортов из России вступили в преступный сговор и совершили одновременный угон шестисот багажных тележек! Деятельность крупнейшего авиапорта Германии парализована!» Пожалуй, это сойдет за теракт!

Мы дружно похихикали, воображая себе эту картину – сеанс одновременного угона эшелона багажных тележек, а потом Ирка решительно помотала головой и сказала, что версия с тележками принимается только «до кучи».

Просто потому, что три – это счастливое число, а вообще-то надо придумать что-нибудь поумнее.

Тем более что у нас утащили не только пятаки, но и рублики с «двушками» – считай, всю Масянину коллекцию монет, за исключением только медной мелочи. И, если придумать, зачем кому-то понадобилась оптовая партия пятаков, еще кое-как можно, то толково пристроить куда-то тяжкий груз монет помельче сложновато даже в фантазиях.

– Ирка, ты гений! – вскричала на это я. – Ну, конечно, как же я сразу не подумала! Коллекция! Ирка, всякие разные монеты ведь страшно интересуют нумизматов, а они ребята азартные до фанатизма, и за какую-нибудь потертую металлическую денежку продадут родную маму!

– Или ограбят чужую квартиру! – Подруга победно хлопнула в ладоши. – Ленка, ты тоже гений!

Она прищурилась, почесала висок и спросила меня прямо, как гений – гения:

– Ну, и что из этого?

Я отодвинула чашку, встала и пошла к телефону.

– А много ли в наших краях отчаянных нумизматов? – Ирка, оставшаяся в кухне, повысила голос.

Я на этот риторический вопрос не ответила – я уже набирала нужный номер.

Хобби – это как течение Гольфстрим: оно подхватывает несет, согревает и по мере того, как набирает силу, становится все более глобальным.

Иной клуб по интересам обгонит по численности какую-нибудь партию. И, право, странно, что наши ушлые политики до сих пор не используют такие мощные ресурсы, как Ассоциация Вышивальщиц Тамбурным Крестом или Объединение Выпиливателей Лобзиком, а военное ведомство не проводит массовую мобилизацию любителей ролевых игр! В случае чего, спецподразделение боевых гномов в эльфийской броне и со специально обученными огнедышащими драконами на коротких поводках наделало бы немало шороху.

Телефончик городского клуба нумизматов мне подсказали в справочной службе. Я позвонила по указанному номеру, чин чином представилась и попросила порекомендовать мне самого что ни на есть крупного и авторитетного в наших краях специалиста по нумизматике.

Мне нужен был мастодонт и корифей. По опыту общения с представителями разных более или менее творческих объединений я точно знаю, что именно они – возвышающиеся над толпой мастодонты и корифеи – бывают информированы о кипучей жизни своих соратников гораздо лучше, чем непосредственное руководство союза, занятое докучливыми вопросами сбора членских взносов, аренды площадей и организации выставок.

Мастодонтом и корифеем в наших широтах числился некий Костин Игорь Николаевич. Я получила в секретариате Союза продолжателей дела Кощея Бессмертного его телефончик и адресок и, поскольку телефончик упорно молчал, решила наведаться к мастодонту в гости. Ирка, естественно, увязалась со мной.

Мы спрятали свои синяки за темными стеклами солнцезащитных очков и вызвали такси.

Эльза Альбертовна была немного старомодна. Не в смысле внешности, конечно, «на глазок» ей даже самые злые завистницы не дали бы больше тридцати пяти. Просто у Эльзы были несовременные взгляды на взаимоотношения между полами.

Модного феминизма она не признавала, женскую хитрость ставила выше мужского ума, и всех представителей так называемого «сильного» пола делила на две категории: «годен» и «негоден». Компромиссов, как у военкомов с их иезуитской формулировкой «годен условно», у Эльзы не было. Мужчину либо можно было использовать с выгодой для милой дамы, либо никак нельзя.

«Негодных» Эльза или просто не замечала, или без церемоний выталкивала на обочину своей жизни, а на «годных» ехала с большей или меньшей скоростью, на то или иное расстояние. Ибо давно уже и не нами, изрядно испорченными феминизмом, чтоб он вовсе провалился, придумано и сказано, что мужчина – это не роскошь, а средство передвижения по жизни!

Временно оставшись без персонального транспортного средства типа «мужчина», Эльза чувствовала себя примерно так же неуютно, как гимназисточка, вынужденная зимним вечером возвращаться в отчий дом короткими перебежками от одного подслеповато помаргивающего уличного фонаря до другого.

Последний по счету мужчина вез Эльзу по жизни в разудалой манере пьяного извозчика и уронил-таки, фигурально выражаясь, в искристый сугроб холодного одиночества и житейских проблем. Эльза по этому поводу не стала выражаться ни фигурально, ни как-то иначе.

Блестящая, утонченная и крепкая, как стальной рожок для обуви, она быстро огляделась, верных признаков скорого появления попутного транспорта не заметила и, чтобы не ковылять на своих двоих, решила покамест вернуться к мужу. В свое время брошенный ею, как заглохший автомобиль, муж этот тоже оказался стойким оловянным солдатиком и теперь вполне уверенно маршировал по жизни.

Мудрая Эльза Альбертовна совсем не зря приручила противную бабку Мариванну, проживающую в соседней с экс-мужем квартире. За маленькие подарочки и большое счастье время от времени обстоятельно посплетничать с кем-то, кто не называет ее в глаза старой дурой, бабка исправно снабжала Эльзу информацией о жизни ее «бывшего». Даже выписывая головокружительные виражи в кибитке очередного лихого извозчика, Эльза не забывала приглядывать за оставленным супругом.