Чтение онлайн

Мариванна позвонила ближе к вечеру. Эльза как раз раздумывала – поужинать или воздержаться от приема пищи?

Было четверть седьмого. По устоявшемуся мнению, навязанному женской аудитории глянцевыми журналами, всем прекрасным дамам, проживающим в одном с Эльзой Альбертовной часовом поясе, еще пятнадцать минут назад следовало крепко-накрепко залепить себе рты лейкопластырем и удалиться от холодильника на расстояние, исключающее всякую возможность контакта.

Звонок Мариванны решил вопрос.

– Элечка, а твой-то чудит чегой-то! – почти стихами доложила бабка-соседка.

– Чего именно? – уточнила Элечка, подобравшись.

– Дома не ночует! – радостно сообщила Мариванна. – Ужо который день! Как умчался куда-то расфуфыренный, как фон-барон, так и нету его по сей момент. Кот евонный мявчит, в квартире запертый, а твой-то и про кота свово дорогого позабыл совсем, видать, завел себе другую кису с бантом!

– Вы имеете в виду – любовницу? – безразлично, чтобы не порадовать своим огорчением старую вурдалачиху, уточнила Эльза.

– Ну, а кого же, Элечка? Кого ж еще? Мужики – они известные козлы, все ищут, где зелень посвежее!

Марьванна густо захохотала, радуясь то ли за охочих до аппетитной свежести мужиков, то ли за себя, давным-давно ни к каким таким козлиным делам не причастную.

Элечка почувствовала себя оскорбленной, но снова сдержалась. Чувствовалось, что Мариванна еще не все выложила. Отхохочет, зелень болотная, замшелая, и продолжит.

– Зато заместо твоего какой-то парнишка приходит, как к себе домой, – и в самом деле продолжила бабка. – Ключи у его, понимаешь! Не знаешь, может, твой усыновил кого? В наследники принял малого, раз доверие такое – даже ключи ему дал? А может, и квартиру ужо отписал пацану? Ты не знаешь?

– Я не знаю, – сквозь зубы сказала Эльза.

«Но я узнаю!» – договорила она мысленно.

– А ты бы узнала, – как будто подслушала ее вредная бабка. – Не помешало бы узнать-то! Что за парнишка, что на квартиру к твоему-то ходит, как к себе домой, и баба какая-то к нему уже явилася, не запылилася, такая змея!

– Какая змея? – машинально уточнила Эльза.

Она уже прикидывала, как ей одеться, чтобы было удобно бежать-лететь с инспекторской проверкой на квартиру бывшенького.

– Змея-то какая? А очковая, – охотно ответила Мариванна. – В очках, то есть. В черных. Небось не хочет, чтобы добрые люди ее рожу бессовестную видели – парнишка-то ей, корове, в сынки годится, а она чего удумала, гостевать у него, знаем мы такие гостевания, срам один, охо-хо…

– Спасибо вам, Мариванна, большое, я разберусь, – уже не слушая вурдалачье уханье, все так же ровно и вежливо сказала Эльза и положила трубку.

Ах, если бы Мариванна не так сильно торопилась поделиться своими новыми знаниями с бывшей супругой соседа, если бы не отклеилась от дверного глазка, поспешая к телефону, установленному в комнате, так что совершенно, совершенно невозможно было одновременно телефонировать и продолжать наблюдение за лестничной площадкой! Впоследствии старушка (и не одна она) очень сильно сокрушалась, что пропустила самое главное.

А Эльза Альбертовна, конечно, опоздала, хотя и очень спешила. Всего через полчаса лихой таксист высадил ее у дома, на четвертом этаже которого помещалось их некогда общее с бывшим супругом семейное гнездышко. Поднимаясь по лестнице, Эльза кусала криво – в спешке – накрашенные губы и думала, что же она будет делать, если парнишка и его подруга-очковая змеюка уже уползли прочь. Ей-то бывшенький ключей от квартиры не оставил!

Что же она, поцелует закрытую дверь и уйдет ни с чем?!

Однако эти опасения оказались напрасными.

Дверь была не заперта, только плотно прикрыта. Это выяснилось, когда заранее раздосадованная Эльза крепко постучала в дверь кулаком – на звонок в квартире бывшенького никто не отреагировал, только по соседству зашебуршало. Не иначе, любопытная упыриха Мариванна влипла всем телом в дермантиновую обивку.

Дверь открылась. Эльза переступила порог, брезгливо отпихнула жмущуюся к ногам пушистую кошку, решительно пошла на свет и на плиточном полу в кухне обнаружила бездыханное тело.

Машины во дворе чужого дома были припаркованы хаотично, вкривь и вкось, и подруга моя, сама дисциплинированный водитель, не замедлила высказаться по этому поводу. Таксист оказался терпеливее, он промолчал и долго лавировал между машинами, честно стараясь подвезти нас поближе к нужному подъезду.

Лифта в старой пятиэтажке, конечно, не было, и это не добавило Иришке хорошего настроения. Ворча, она поднималась медленно и отстала от меня в забеге на четвертый этаж на два лестничных пролета. Я первой вышла на финишную прямую к нужной квартире и еще со ступенек увидела распахнутую дверь.

Из-за косяка половинкой полной луны выглянула и тут же спряталась насупленная кошачья морда. Мелькнул и скрылся, выписав в воздухе иероглиф, пушистый хвост.

– Кис-кис-кис! – позвала я, остановившись на резиновом коврике под дверью. – Тук-тук-тук!

Скоростной подъем мне дался нелегко, дыханье сбилось, так что с полноценными фразами имело смысл погодить.

– А-а-а, явилась – не запылилась! – с людоедской радостью вскричала маленькая старушка с прической а-ля мадам Помпадур.

Она вылетела из приоткрытой двери соседней квартиры, как пластмассовая горошина из детского пистолета, и, чтобы не расплющиться о стену, шумно затормозила ботами. Боты были шикарные – из кремово-белой шерсти, с нарядным шелковым кантом шоколадного цвета. Они изумительно сочетались с ярко-розовым кримпленовым платьем и большой круглой брошью из разноцветных стеклышек. Брошь живо напомнила мне витражное окно собора Парижской Богоматери.

Принаряженная старушка помянула отнюдь не божественную мать, сцапала мое запястье коричневой лапкой и возликовала:

– Товарищи милиция, вот она, вот, змея очковая!

Я поморщилась – пижонистая бабулька придавила мне руку забытым в кулачке металлическим помадным тюбиком – и с досадой и раздражением посмотрела сверху вниз на возбужденно трясущийся каштановый шиньон. Помпадурша наспех закрепила его стальными шпильками, и их сверкающие рожки и ножки выпирали из головы, наводя на мысли о состоявшейся трепанации черепа. Бабка выглядела стопроцентно чокнутой и, очевидно, такой и была.