Чтение онлайн

Теперь обитатели маленького лагеря поняли, почему их запрашивали часто о воде из штаба экспедиции. В пустыне бурили десятки скважин на воду, гидрологи устанавливали общую картину простирания водоносных горизонтов под песками.

Неудивительно, что их оставили дежурить у открытых источников, — их наблюдения дополняли в чем–то общую картину подземного стока, которую вычерчивали где–то далеко гидрогеологи на листах ватмана.

Было очень интересно и неожиданно узнавать о стройке в пустыне по радио–известиям из Москвы — в самых общих чертах — и по запросам из штаба экспедиции, наоборот, очень специальным и затрагивающим только мельчайшую крупицу огромного и сложного целого.

Неожиданно пришло распоряжение: свернуть пост у поющего бархана и ехать в лагерь экспедиции. Профессор Ястребов задержался в Москве и прибудет в пустыню позже, а там, в штабе экспедиции, срочно требовались люди. В частности — знакомые с поющими песками.

Что это могло означать? Павлик держал в руках письменное распоряжение, сброшенное с самолета. К письму прилагалась карта с указанием маршрута и аккуратно завернутая в целлофан запасная часть для автомобиля.

На карту был нанесен их бархан и далеко в стороне обозначена дорога, которой раньше в пустыне в этих местах не было. По этой дороге им и предстояло ехать.

Павлик набил большой мешок песком, выбирая его в тех местах, где он пел особенно громко. Мешок студент сам пристроил в кузове машины, прикрутив веревками так, чтобы он не подпрыгивал и не трясся.

Они ехали по пескам часа два, пока, наконец, не увидели впереди между двумя грядами… километровый столбик с дощечкой.

Подпрыгивая на ухабах, пикап выбежал из царства песков и ступил на гладкую, словно отполированную, поверхность шоссе.

Как огромная линейка, положенная и вдавленная в песок, шоссе пересекало пустыню. Не разбирая ни барханов, ни песчаных гряд, оно шло геометрически прямо, без подъемов и спусков и, не сделав ни одного поворота, гордо уходило за горизонт.

— Вот так дорога!..

Прохор Иванович слез с машины и, присев на корточки, постучал гаечным ключом по ровной, без единой трещинки, точно литой, поверхности шоссе. Раздался такой звук словно ключ ударял о камень.

— Дядя Прохор, поедем, — сказали Павлик и Галя умоляюще. Им не терпелось поехать скорее по этой дороге. Студентам казалось, что если поехать по ней, они увидят непременно что–нибудь замечательное и необычное. Такая дорога не могла итти просто так, в мир привычных и знакомых представлений.

Их машина казалась крохотной по сравнению с огромными грузовиками, временами проносившимися по шоссе. Одни шли в том же направлении, что и их машина, и были нагружены доверху ящиками, досками, цементом в мешках, металлическими трубами, огромными деревянными катушками с намотанным на них толстым кабелем, контейнерами, видимо снятыми прямо с железнодорожных платформ, и еще чем–то, закрытым брезентом. Навстречу мчались налегке или полузагруженные, на большой скорости, только «фр–р!» слышалось, когда они пролетали мимо. Их огромные колеса с толстыми шинами, похожими на свернутый слоновый хобот, были выше «козлика».

Один за другим проносились километровые столбики. Время от времени попадались невысокие чугунные колонки — под легким навесом, со скамейкой возле, полукругом.

Около одной из таких колонок стояла грузовая машина, и шофер наливал воду в радиатор.

— Вот это, я понимаю, колодцы, — восхитился Прохор Иванович.

Но вот появилось предупреждение о том, что скоро будет развилка, а затем путники увидели, что от шоссе, непрерывной прямой продолжающего уходить за горизонт, точно ничто не в силах его ни свернуть, ни остановить, отходит вправо ответвление. Оно было чуть уже магистрального шоссе, но в остальном ничем от него не отличалось.

Цвета темного стекла, гладкая поверхность шоссе отражала небо и казалась от этого светлее.

Не снижая скорости, Прохор Иванович свернул направо. Так было указано в примечании к сброшенной карте. Перед глазами путешественников замелькали все те же знакомые им пейзажи пустыни.

Однако скоро Павлик заметил, что характер грузов на этом участке шоссе изменился. Почти вовсе исчезли контейнеры и строевой лес. Зато в большом количестве появились цистерны, которых раньше вообще не было. У очередного колодца стояла целая очередь грузных автобочек. Больше стало попадаться грузовиков с цементом в бумажных пешках.

Не успел Павлик сообразить, что бы все это могло значить, как путники увидели, что шоссе впереди обрывается.

В конце сверкающей среди песков дороги стояла огромная машина, похожая на землечерпалку, а около нее несколько механизмов поменьше. По обочинам с обеих сторон выстроились вереницы грузовиков и автоцистерн. Дальше за этим скоплением машин шли пески, почти нетронутые, если не считать видневшихся то здесь, то там следов от автомобильных шин.

Они подошли к головной машине.

Никто не обратил на них внимания. Несколько шоферов с машин, ожидавших разгрузки, стояли около и тоже смотрели.

Огромная машина стояла. Около нее несколько человек о чем–то спорили или совещались. Но вот один из них махнул рукой, двое поднялись по металлическим лесенкам в кабину, остальные разошлись по другим машинам.

Раздался гудок, напоминающий пароходный, — «землечерпалка» тронулась. Она ползла медленно, твердой поступью, производящей впечатление неотвратимого и безостановочного движения. Ленты огромных ковшей бежали в разные стороны поперек направления хода машины. Они расчищали песок, разбрасывая его в стороны, — машина оставляла после себя ровную полосу: ее разглаживала напоследок огромная круглая металлическая щетка, расположенная в кормовой части «землечерпалки».

Впереди, загораживая путь, стоял высокий бархан с крутым сыпучим склоном. Гудение машины перешло на более низкий тон. В передней ее части включили какой–то новый механизм:

облако песчаной пыли возникло там. Такие же облака появились и с бортов «землечерпалки». Песок словно уносился сам, улетая прочь с пути диковинного механизма.

— Воздухом, — сообразил Прохор Иванович. — Сжатым воздухом! Сдувают песок…

Машина прошла сквозь бархан, оставив позади аккуратную выемку с ровными пологими откосами и плоским дном.