Поющие пески
Шрифт:
Все взятые пробы они, по настоянию Сибирцева, изучали позже в минералогической лаборатории, где им отвели отдельный угол. Однако и здесь всю основную работу Павлик возложил на Галю, которой подсчет зернышек под микроскопом вовсе не представлялся таким каторжным трудом, как воображал это Павлик.
— Рано помощниками обзаводитесь, молодой человек, — сказал ему сегодня Сибирцев. — Черновой работы не любите? И записи, я вижу, сами не ведете! Считаете излишним? Результаты нужно записывать и в той случае, если они отрицательны. Неудачный опыт — тоже опыт.
И совершенно неожиданно предложил составить подробный отчет о проделанной работе.
— Отчет? — удивился Павлик. — О чем же? Об израсходованных химикалиях? О затраченном времени? Ведь мы еще ничего не нашли!
— Вы исследовали столько проб, — возразил начальник экспедиции. — Брали их со всей строительной площадки. Вы исследовали чуть не все пески, которые здесь встречаются. И вам нечего сказать?
Сибирцев говорил спокойно и холодно, глядя прямо в лицо Павлику.
— Составьте характеристику песков в районе стройки. Это будет интересно даже и а том случае, если мы не найдем здесь поющих. Хорошая работа никогда не пропадает. Поработайте еще немного, — сказал он уже несколько мягче, видимо поняв затруднение юноши. — Проверьте некоторые образцы еще раз. В лаборатории сейчас тесно: располагайтесь в своем домике. Оборудование выделим. Даю вам три дня на подытоживание работы. Ну, четыре. Ответственным считаю вас.
Придя домой, они уселись вокруг стола и стали, соображать, что делать.
— Уж как хотите, а отчет должны составить как следует, — сказал решительно дядя Прохор. — То, о чем в свое время не подумали, додумать, недостатки исправить. Дело чести, некоторым образом.
Он был очень огорчен. Павлику стало совестно. В конце концов пески — это уж по его части. И Сибирцев так считает. А он, Павлик, покраснел, вел себя, как мальчишка. «Еще начальником отряда хотел быть!» — вспомнил он. Павлик в эту минуту показался сам себе очень противным.
Девичья рука легла на его плечо.
— Вот, — сказала Галя, пододвигая тетрадку, — записи.
Студент машинально посмотрел на толстую тетрадь.
— Тут, может быть, не все, что нужно, — сказала девушка извиняющимся тоном, — но я старалась…
— Если потребуется, я могу съездить и еще проб привезти сколько надо, — подхватил дядя Прохор. — А лабораторию прямо здесь и оборудуем!
— А как же ты будешь выбирать места, где брать пробы? — с сомнением спросил студент.
— А чего там выбирать? Пойду по отвалу, куда песок с площадки ссыпают, и буду через каждые десять шагов зачерпывать в пробирку — и вся недолга. А в том месте, где пробу взял, ставить вешку…
Павлик опустил голову. Прохор Иванович напомнил о самой уязвимой стороне в работе их отряда: у них не было метода.
Да, пожалуй, прав был Сибирцев, предложив продумать все, что было сделано до сих пор, и попробовать прийти к каким–то обобщениям. Если они сумеют найти ответ на вопрос, как искать дальше, то и это будет уже победа!
Павлик поднял голову.
— Ну, что же, за работу! — сказал он просто.
Уж лучше показать Павлику его ошибки и недостатки, чтобы он сам их почувствовал, и нельзя было придумать, как дать такое вот задание, что поручил ему начальник экспедиции!
Павлик понимал, что насчет метода Сибирцев подсказать им ничего не мог: слишком противоречивы были все сведения в науке о поющих песках, а сбивать напрасно студентов с толку он не хотел. Он надеялся, видимо, что они, может быть, сами нащупают какой–то след.
Домик на Песчаной улице преобразился.
В столовой на круглом столе стояли лабораторные весы в стеклянном футляре. Микроскоп, похожий на зенитную пушку, сверкал отполированными частями. На электрической плите в кухне нагревались колбы с растворами. Толстые банки с притертыми пробками заполнили шкаф для посуды.
Руководил всей работой Павлик. Галя и Прохор Иванович беспрекословно выполняли все его требования. Случалось, что по тому или другому поводу и они высказывали свои мнения и Павлик принимал их или отвергал. Но споры, которые велись за столом, — а этих споров было немало, — касались исключительно вопросов исследовательских. Все личное, мелкое, все то, что иной раз путается, как колючая ежевика, под ногами, было отброшено, — словно косарь прошел и взмахнул косой, — и работалось удивительно легко.
В Галиных записях оказался обильный материал.
Перелистывая тетрадь, они почти не нашли таких проб, у которых абсолютно все свойства совпадали бы. Самое любопытное было то, что ни одна проба в точности не соответствовала взятому для сравнения образцу поющих песков. Многие признаки сходились, но в чем–нибудь обязательно обнаруживалось и отличие.
— Значит, — попробовала сделать первый вывод Галя, — среди этих совпадающих признаков нет главного, самого существенного, от которого и зависит звучание песков.
— Или, — возразил Павлик, — для звучания песков необходимо сочетание нескольких качеств. И если хотя бы одного качества недостает, песок не звучит.
По ходу дела пришлось снова обратиться к песку, мешок которого Павлик привез с собой в лагерь. Начали изучать его вторично — на этот раз не вообще, а ища ответы на определенные вопросы.
Оказалось, что и в мешке песок тоже не одинаковый, а разные его порции несколько отличаются друг от друга.
— Так и должно быть, — сказал Павлик. — Если строго подходить к делу, то тут и двух песчинок совершенно одинаковых не найдешь, в этом мешке.
Но если каждая пригоршня песка здесь, в пустыне, в чем–то своеобразна, то как тут вообще в них разбираться?!
— Выход один, — сказал после раздумья Павлик: — нужно учитывать только существенные признаки. Но вот какие признаки считать существенными?
— Этого я не знаю, — лукаво усмехнулся Прохор Иванович. — Это уж ты специалист. А вот какие несущественные — это я могу сказать.
— Какие? — воскликнули Галя и Павлик одновременно.
— Да все те, которыми различаются пробы из мешка. — Прохор Иванович показал на мешок с поющими песками. — Ведь сюда Павлик отбирал какие пески? Поющие. Да еще какие! Самые громкие. Павлик их по горсточке собирал. Все они пели. Значит, в рассуждении нашей задачи — отыскания признаков поющего песка — весь этот песок одинаковый.