Принцесса Севера
Шрифт:
И он растворяется в молочном тумане, который поднимается глухой стеной.
Я ничего не вижу. Туман сменяет тьма…
Ледяная вода возвращает в реальность.
Тот же каменный пол, тот же полумрак подвала, исполнявшего роль пыточной. И тот же столб, к поперечной перекладине которого подвесили мое измученное тело. Руки еще не успели выйти из суставов, но это всецело моя заслуга, а не палача…
– Подумала, сладкая? – агграсский маг спокойно наблюдал, как помощник отвязывает веревки, и, усадив в полуобморочном состоянии в кресло, окачивает еще одним ведром обжигающе холодной воды. – Тебя оставят в покое, если согласишься. Что скажешь?
Слабость делает позвоночник мягким, и горделивой осанки больше нет. Я сломлена.
– Нет.
Но не побеждена.
Некромант наотмашь бьет по лицу, а его помощник, коротконогий толстяк, подносит чашку с отваром, и крепко удерживая за подбородок, вливает его, разбивая губы. Собственная кровь и горечь трав – привычный вкус.
Пара мгновений – и тело выворачивает в невозможности сделать полный оборот.
Бьюсь в конвульсиях – и сползаю в лужу, на каменный пол.
Больно!!!
Как же больно!!! Вот-вот пойдут неконтролируемые изменения… но хианитовые кандалы останавливают их, стопоря болью.
Агония. Мое тело пожирает безжалостный огонь боли.
Нет пытки страшней для хэмелла, чем принудительный возврат к родному облику. Так считала я раньше, пока не испытала, что такое принудительный оборот в хианитовых кандалах. Это в сотни, тысячи раз хуже…
– Тебе больно, Эва? А ведь я только начал. У меня в запасе еще много приемов, которые сделают тебя покладистей.
– Насыплешь хианит в раны? – моя усмешка получилась мучительно-кривой. – Или заставишь его проглотить?
Агграссец побелел от злости и, отозвав помощника, вышел из пыточной. Похоже, можно возблагодарить богов за маленькую передышку.
Холод камня чуть приглушает внутренний жар, вызванный не состоявшимся полным оборотом. Смешно, но если бы не хианитовые кандалы, я смогла бы увидеть свое лицо, настоящее лицо. Травы для отвара, которым так щедро поил агграссец, дорогие и редкие, вряд ли когда-нибудь я смогла бы приобрести их. Впрочем, я бы и не решилась – побоялась бы боли полного оборота…
Противно думать, что именно хианитом во время войны маги пытали хэмеллов. Больше всего доставалось полукровкам и молодежи, милосердие не распространялось даже на детей. После такого люди еще удивлялись жестокости магов-хэмеллов, лишающих захваченную землю плодородия…
Боги, что за мысли лезут в голову?! Хотя… так и надо, лучше думать о чем угодно, только бы сосредотачиваться на боли, не заглядывать в будущее. Не хочу, не хочу думать о том, что будет дальше!..
Не хочу.
«А чего ты хочешь, Эва? – проклюнулся недовольный голос Грэма. – Хочешь получить спасение от Благой Семерки? Надеешься, что боги во всем сиянии своей славы явятся за тобой? Или хотя бы пришлют своих сателлитов?!»
Кажется, у кого-то истерика…
«С тобой не только истерика будет, но и с ума сойти можно! Объясни, почему ты отклонила предложение Эвгуста? Он мог нас спасти!»
«А чем потом с ним расплачиваться? Он же не отстанет от меня, пока не получит все, что ему нужно! И может так статься, что к тому моменту, как я выплачу ему долг, меня объявят вторым проклятым колдуном…»
«Не сочиняй! Другие же пошли к нему на службу? Не побоялись обвинений в лояльности по отношению к Мраку?»
«У них, наверное, не было выбора, Грэм. А у меня он пока есть».
«Хорошо, давай оставим вариант с Эвгустом. Признайся, Эва, ты мазохистка?..»
«Чего?! Чтобы мне нравилась боль?! Совсем уже сдурел, Грэм?..»
«Ясно. Тогда почему отказалась от предложения некроманта?»
Я задумалась. Как объяснить мотивы человеку, который не догадывается о том, что я пережила, когда однажды согласилась открыть свою сущность на Призрачных торгах?
Да, Грэм, меня уже и продавали, и покупали. И произошло сие знаменательное событие именно на Призрачных торгах.
Два дня рабства напугали меня до такой степени, что я с радостью согласилась стать двойником принцессы Севера. Мне только-только исполнилось четырнадцать, но я понимала, что жрицы готовы использовать мои умения во благо храма по полной. И я не знала, куда они пошлют меня в следующий раз. Вполне могло случиться, что двухдневное общение с агграсским извращенцем – только цветочки. Одни боги знают, что служительницы Судьбы собирались поручать мне в дальнейшем, раз задание убить герцога-садиста выполнено чисто …
«Постой-постой! – оборвал мой отчаянный монолог-отповедь сатуриец. – Ты хочешь сказать, что шесть лет назад герцог Ассардо Доминни, папаша посла Мальто Доминни, умер от твоей руки?!»
Я же тебе об этом говорила! Перед примеркой звездного венца!
«Говорила, – согласился телохранитель. – Я решил, что ты участвовала в его убийстве косвенно, собирая для Храма информацию или занимаясь слежкой… Значит, неуловимой отравительницей была ты?»
Убийство герцога Ассардо Доминни, младшего брата короля Аг-Грассы и его первого советника, всколыхнуло Межграничье, порождая самые невероятные слухи и предположения. И никто не знал, что смерть ему принесла маленькая хрупкая девчонка, приобретенная им в качестве постельной игрушки. Герцога ненавидели не только низы, стонущие под тяжестью налогов, но и аристократия. У величайшего ума Аг-Грассы имелась маленькая слабость: юные девушки. Казалось бы, ладно, любвеобильный политик королевских кровей, разве это диво? Пусть себе играется… Однако герцог любил ломать свои игрушки.
Долгое время по Морроне, столице Аг-Грассы, ездила черная карета без гербов, из которой выскакивали молодчики в масках, хватали красивых девушек и увозили в неизвестном направлении. Больше похищенных никто не видел. Живыми. Изуродованные тела через пару дней находили в общественных местах: на центральной площади, возле триумфальной арки, в саду храма бога Смерти, у ворот Первой академии некромантии и т.д. Маньяк, издеваясь над перепуганными агграссцами, сеял панику. Магические патрули сбивались с ног, пытаясь отыскать убийцу, но оставались ни с чем. Нарушитель покоя оказался сильным магом и умел затирать за собой магические следы.