Притворщик
Шрифт:
В итоге «Клуб лжецов» процветал, а Джекем быстро сколотил себе состояние, которое так же быстро промотал. Когда с ним произошло несчастье, Саймон только что принял дела от своего предшественника, Старика, а потому сказал Джекему, что он тоже уходит от дел и что ему нужен управляющий для клуба, который он «покупает».
Было нелегко все эти годы хранить в секрете от Джекема истинное назначение «Клуба лжецов», но Саймон, несмотря на все свое доброе отношение к приятелю, не строил иллюзий относительно абсолютной неспособности Джекема отказаться от денег, даже если эти деньги будут предложены в качестве подкупа за предательство своего дражайшего друга.
Джекем до сих пор верил, что парни в задних комнатах клуба составляют часть воровской сети Саймона, и не раз с удовольствием помогал им планировать взломы, обслуживая их выпивкой или занимаясь бухгалтерией.
Таким образом, клуб восстановил его утраченный интерес к жизни и позволил ему ощутить себя частью того мира, который он потерял:
Заметив, что воспоминания испортили Джекему настроение, Саймон как бы невзначай произнес:
– Знаешь, Джекем, а ведь женщина, танцующая с гигантской змеей, – совсем неплохой номер. Почему бы тебе не пригласить ее поразвлечь посетителей? Для начала она могла бы показать свое шоу в передних комнатах, а потом повторить его для наших мальчиков.
При мысли о возможных доходах у Джекема загорелись глаза.
– Номер у нее действительно элегантный, правда? Она всех нас тогда расшевелила. Те, кто уже видел ее, захотят привести своих приятелей, и тогда… – Джекем прищурился. – Послушай, если хотя бы половина из них приведет с собой кого-то новенького…
Саймон усмехнулся и оставил Джекема заниматься подсчетами, по дороге раздумывая над тем, что не стоит оглядываться назад, особенно если впереди еще предстоит длинная дорога.
Настал вечер, а мистер Рейн все еще не вернулся с прогулки.
Некоторое время Агата бесцельно слонялась по дому на Кэрридж-сквер, а затем отправилась на кухню.
Кухарка Сара, единовластная владычица этой небольшой территории, угостив хозяйку сдобной булочкой, снова послала ее заниматься своими делами, но дел не было. У Пирсона тоже все было в полном порядке, так что Агата и там оказалась лишней.
Она могла бы написать письмо экономке, оставшейся в Эпплби, и сделать какие-нибудь хозяйственные распоряжения, но, откровенно говоря, ей было не о чем писать. Поздняя весна – самое легкое время года в Ланкашире: яблоки еще как твердые зеленые шарики, овцы окотились в начале веемы, а стрижку закончили месяц назад.
Нельзя сказать, что Агата горела желанием направить свои мысли на повседневные проблемы, с которыми ей приходилось иметь дело в течение нескольких лет. Она успеет это сделать, когда придет время вновь взяться за управление Эпплби, и чем дольше она сможет обойтись без подсчета ягнят или бочек сидра, тем лучше.
Усилием воли Агата заставила себя вернуться к действительности. Она слишком долго боялась Реджи, уверенная, что он только и ждет еще одного шанса подчинить ее своей власти. Хватит! Ей нужно обучать трубочиста, тем более что она все больше замечала у себя педагогические способности. Может быть, в этом ее предназначение?
К тому же исходный материал, который приходилось обрабатывать, оказался весьма незаурядным. Чего стоили одни эти синие глаза… А нога…
– Боже милосердный, как здесь жарко! – Агата принялась энергично обмахивать лицо, а потом поскорее отправилась к Баттону, чтобы обсудить с ним новый гардероб Саймона.
Глава 6
Наконец настал вечер ужина с танцами, а Агата все никак не могла успокоиться. Она ходила из угла в угол и даже не пыталась сосчитать, сколько миль проделала таким образом с тех пор, как все это началось.
Ее вечернее платье было разложено на кровати, но, по правде говоря, ей не хотелось его надевать.
Если она оденется, ей придется выйти из дома и отправиться к Уинчеллам, где ее публично уличат во лжи.
И дело вовсе не в том, что пострадает ее гордость, а в том, что потом ей придется вернуться домой и вернуться с позором. Что может быть хуже?
Агата искоса взглянула на атлас глубокого зеленого цвета, мысленно представив себя рядом с элегантной леди Уинчелл. Что ж, придется обойтись тем, что есть. К сожалению, уезжая из Эпплби, она не подумала о том, что ей может потребоваться приличная одежда.
Остаток дня Агата провела, переделывая платье в соответствии с последней модой, пока наконец не пробили фарфоровые часы, стоявшие на каминной полке, напоминая, что пора привести себя в порядок перед предстоящим вечером.
Саймон решительно приказал своим кулакам разжаться: ведь Баттон всего-навсего делал свою работу. Он, конечно, мог бы сбросить с себя маскарадный костюм, поскольку его все равно никто не узнает. А если бы и узнал, то ради собственной безопасности не признался бы в этом.
Куда больше его беспокоило то, что он окажется у всех на виду. После того как в течение многих лет Саймон старался не привлекать к себе внимания, странно было лезть всем на глаза. С тем же успехом можно было бы покраситься в рыжий цвет и, словно лиса, помчаться впереди своры гончих.
Откровенно говоря, Саймон и сам не знал, почему все это делает. Конечно, приглашение в дом Уинчеллов пришлось весьма кстати, но он и сам без труда мог бы его получить.
Что касается дома, в котором жила Агата, он был именно таким, каким казался снаружи, чего нельзя было сказать про его хозяйку. Она что-то от него скрывала. Слишком дружелюбна и слишком доверчива. После урока вальса Саймон не позволял себе утрачивать бдительность, как бы ни искушала его ее прелесть.
И все же он должен был признать, что она настоящая профессионалка. Хотелось бы только знать, в какой именно области.
Баттон в последний раз потянул кончик галстука.
– Наверное, придется этим ограничиться, сэр.
– Вот как?
Саймон внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале, однако никаких дефектов не заметил. Пытаясь скрыть раздражение, которое вызывало стремление слуги все доводить до совершенства, он хлопнул Баттона по плечу.
– Великолепная работа, дружище, просто великолепная!