Чтение онлайн

Активированные тату прожигают тоненькие веки, кровь заливает глаза Джамала, но прежде чем весь мир погружается во тьму, стрелок успевает заметить, что коленкой приложился о куб– mecha! Тот самый! С привинченным к торцу шлангом!

Кошмар!

– Эй!!! – вопит, что есть мочи Джамал. Из горла снайпера вместе с криком вылетают куски лёгких и комки дурно пахнущей слизи.

Кровь на щеках. Тьма. Боль в колене.

– Эй!!!

И ни слова в ответ. Даже эха и того нет – в ангаре смонтирована отличная система шумопоглощения.

– Эй!! Есть тут кто?! Кто-нибудь есть?!

Никого. Или молчат, как зооморфы на допросе.

Скрываются?

Демоны и приведения сгинули без следа. Безголовая лошадь и похожий на динозавра монстр убрались туда, откуда пришли. Передняя часть трамвая расплавилась. Задняя тоже. В относительной целости сохранился лишь тот кусок вагона, где находился Акира. От испуга оба выживших биомеха-компостера прикусили языки – по бордовым тельцам-корпусам струится кровь.

Акира валяется на полу и как-то чересчур отстранёно размышляет о том, хватит ли ему сил, чтобы самостоятельно исцелить рану в животе – для регенерации обычно нужно много энергии. О-оч-чень много. Вернуть кишки и желудок это не мизинчик заново нарастить. Последняя доза «бодрости-ф/4» всасывается в кровь.

Особыми знаниями и умениями врачевания Акира не обладает – не его это талант, не его специализация. Но и врачей вокруг как бы тоже не наблюдается, и если лейтенант Ода желает выжить, то надо оказать первую помощь – себе оказать, кому ж ещё. Искусственное дыхание рот в рот? – не наш случай. Прямой массаж сердца? – Будда избавь! Считать удары пульса необходимости тоже нет.

Ветер.

Вечер.

Прохладно.

В воздухе – комары и тагирчики. Вьются над Акирой, но присесть не решаются – феникс ещё не остыл, ещё слишком горячий.

Надо исцелить рану. Как-нибудь. Слава Будде, у Акиры всё в порядке с воображением. Он запросто может представить аккуратную такую энергетическую иголочку с протянутой в искрящееся от жара ушко силовой ниткой. Иголка та совершенно безболезненно прокалывает обугленную кожу и стежками штопает дыру в выжженном животе феникса. Хуже – когда надо представить внутренности и прочий ливер. От виртуального вида собственных воображаемых кишок Акиру начинает тошнить, хотя тошнить-то ему и нечем – вообразить отсутствующий желудок он ещё и не пытался.

Татуировки профессионала светятся белым и голубым цветами созидания. Это не алые предвестники скорой трансформации, это…

…желудок! Акире удалось представить собственный желудок!!

Победа!

Виктори!

Получилось! Среди цветов – вишня, среди людей – самурай! Эх, сейчас бы танец с веерами сбацать! Феникс доволен, феникс рад – он завалил банду бакэмоно и спасся и из серьёзной передряги, он…

– Акира-сан?

Голос. Знакомый голос…

– Кто?! Кто здесь?!

Уже стемнело, и лейтенант Ода, даже активировав «кошачьи глаза», вряд ли увидит намного больше, чем при свете луны.

– Это мы, Акира-сан.

Привычный зуд татуировок. Из темноты появляются два фигуры. Стажёры, м-мать их! – слегка женственный Хисока Исузу и высокий мощный Масами Арисава. Недавние дуэлянты, чуть не угробившие себя и секундантов посредством чёрной магии, с помощью… – с помощью демонов-они и приведений-юрэй!!

– Вы?! Оба?! Здесь?!

– Да, Акира-сан, мы! – смеётся Хисока.

– Мы за вами, Акира-сан! – хохочет Масами. – Мы соскучились!

– Парни, я что-то…

Стажёры расправляют руки, выставив их перпендикулярно закутанным в пончо телам, и взлетают над землёй, над обломками прошлого – медленно и величественно парят будущие фениксы над дорогой, заросшей сурепкой и лианами. Парнишки неспешно планируют над прохудившимся щебнем и крысиными норами асфальтом. Да уж, ребятки умеют красиво держаться в восходящих потоках очень тёплого воздуха, это они умеют, молодцы-бойцы. И помирились – тоже молодцы.

Стажёры приземляются на куске металла, что остался от крыши трамвая – два глухих удара над головой Акиры, две пары нижних конечностей состыковались с покорёженной поверхностью.

Сверху:

– Как Ваше самочувствие? – Не голоса, а змеиный шелест; какой-то странно протяжный, но всё-таки змеиный. – С-с-с-саммма-а-а-ачччувввсс-с-сствиййййеэ-эээ-э-э?!

– Спасибо. Отлично.

У Акиры нет сил сопротивляться стажёрам. Он позволяет связать себя и вытащить из разгромленного трамвая, и сознание гаснет задутой свечой.

…визг вагонеток, спешащих опрокинуться в топку. Подшипники давно пора заменить, или же – хотя бы! – создать видимость ремонта: смазать. Даже трупы гримируют, чем вагонетки хуже? Да видно, местным рабочим звуковые спецэффекты без разницы: как говорится, если за ребёнка отвечают семь самураев, быть им ронинами, а великому роду без наследниками. А, может, здесь, в этой отдельно взятой котельной, полная автоматизация? – и лопаты, вспоровшие штыками кучу угля в загаженном ветошью углу, это всего лишь напоминание о кошмарном индустриальном прошлом, не окультуренном нанотехнологиями?

Сомнительно, очень сомнительно.

Ангар. Точнее котельная. Кто бы мог подумать, что в Инкубаторах есть котельные?!..

Рядом с Акирой – Дзиро Пузырь.

– Привет, Дзиро. Как дела, дружище?

– Здравствуй, феникс, здравствуй. – Дзиро Пузырь обнажён по пояс. Дзиро Пузырь поворачивается к Акире спиной. На спине Дзиро – сточасовая татуировка якудзы: переплетения драконов, буйство красок.

Арисава и Масами держат связанного Акиру – силой своей молодой крепко прихватили, не отпускают. И лейтенант Ода ничего не может поделать: все его попытки пережечь верёвки и трансформироваться в огонь ни к чему не приводят – если одному фениксу, пусть даже и пятой категории, противодействуют двое молодых и перспективных профессионалов, то, похоже, сила упирается в силу, активация одних татуировок гасится зудом других.

Да, не зря Дзиро Токусацу, лучший друг Акиры, привёл с собой этих ублюдков-коллаборационистов. Интересно, чем Пузырь прельстил мальчишек? Лицензией на поджог спальных гетто в обновлённом Вавилоне? Безнаказанностью огненных завтраков в притонах зооморфов? Аппетитными жертвами в родильных домах? Обещаниями процента от доходов якудзы? Ведь Дзиро, оказывается, якудза.

– Держите?! – каркает-рычит Пузырь, наливаясь мертвенной синевой, как было перед тем, как он надулся в шар в баре «Олимп» и перепугал пышнотелую Афродиту. Потревоженные колибри вьются над головой Дзиро.