Чтение онлайн

Тюремщики молча стояли за спиной. И вдруг Великий Магистр все понял. Это пыточная! В углу полыхает не камин, а горн, где накаляются докрасна приспособления палача. А это кресло с решетчатой спинкой, это — так называемый испанский сапог, а под потолком висит не вешалка, а прекрасно устроенная дыба. И не ткацкий станок пристроился у одного из окон, а устройство для растягивания человеческого тела. При определенном навыке здесь можно произвести четвертование. Сосуд рядом с дыбой предназначен не для умывания, с его помощью наливают холодной водой утробу испытуемого, до тех пор пока не лопнет брюхо.

И сейчас сюда, видимо, явится хозяин всего этого изуверского богатства. Большой, бородатый, по пояс голый, в кожаном фартуке, который легко отмывать от крови.

Жаку де Молэ остро захотелось обратно на свою деревянную кровать. Стукнула дверь в дальнем углу пыточной. Явился. Хозяин явился. Великий Магистр почувствовал, как загрохотала кровь в висках. Вот он появляется из-за испанского кресла. Большой, бородатый… кафтан расшит жемчужными нитями, на поясе короткий меч.

Но это король!

Словно почувствовав, какая именно мысль мелькнула в буйно заросшей голове старика, Филипп Красивый сказал:

— Да, это я.

Его величество уселся на грубый квадратный табурет возле пылающего горна и жестом указал Жаку де Молэ место напротив себя. Там стоял другой табурет, только трехногий.

Великий Магистр не мог сдвинуться с места, протестовали ноги, не желая принять приглашение короля. Он обернулся к тюремщикам, как бы собираясь попросить их о помощи, но тех не оказалось у него за спиной.

— Ну что же вы, — нетерпеливо и немного удивленно сказал Филипп.

Жак де Молэ с удивлением обнаружил, что язык его не слушается. Старик усилием воли принудил его оторваться от пересохшего неба. Неожиданно выговорилась неуместно вопросительная фраза.

— Вы спешите, Ваше величество?

— Что вы имеете в виду?

— Нетерпение в вашем голосе. И это странно.

— В чем же здесь странность? Я довольно занятой человек.

— Я нахожусь здесь уже не один месяц и в каждый из дней был готов побеседовать с вами.

Король внимательно, даже изучающе смотрел на своего пленника.

— Отставим это. Садитесь же.

Жак де Молэ, шумно шаркая подошвами по каменному полу, подошел к указанному табурету.

— У вас озабоченный вид, Ваше величество, могу я вам чем-нибудь помочь?

— Даже не представляете до какой степени, — без всякой иронии сказал король.

Великий Магистр спокойно, с достоинством поправил огромную копну волос у себя на голове, движение было такое, будто он снял шлем.

— Надеюсь быть к вашим услугам, если вы только объясните, что вы имеете в виду.

Филипп расстегнул одну из застежек на своем жемчужном одеянии. В пыточной было жарко от раскаленного горна.

— Я не буду притворяться ангелом, да мне бы это и не удалось, я не буду стараться вам понравиться, эта задача была недостижима, даже когда я был у вас в руках, а не вы у меня. Не стану я вам открывать своих планов на будущее, сколь бы ни были они добродетельны и даже богоугодны, вы мне все равно не поверите.

Я просто предлагаю вам сделку.

— Сделку?! — удивление старика было искренним. — Какую сделку?

— Сейчас я подойду к этому. Для того, чтобы вы как можно отчетливее поняли, в чем она состоит, я обрисую вам состояние дел на сегодняшний день. Это ведь не может вас не интересовать, правда?

— Правда.

— Так вот — процесс в основном закончен. Орден рыцарей Храма Соломонова — изобличен!

Жак де Молэ слегка пошатнулся на своем табурете. И всего лишь.

— Изобличен?

— Да, но не полностью.

— Что это значит, Ваше величество?

— Это значит, что мои следователи и доминиканцы-инквизиторы поработали хорошо. Сотни и сотни рыцарей тамплиеров из всех командорств и приорств Ордена на территории французского королевства были допрошены и показали, что помимо общеизвестного обряда посвящения существовал и некий тайный обряд, и стало быть, тайный круг посвящения.

Великий Магистр восседал как глыба, молча и неподвижно противостоя потоку слов.

Король достал из-за пояса свиток и стал зачитывать одно имя за другим с указанием того, в чем признавался каждый обвиняемый. Список был длинный. Филипп читал его методично и даже заунывно, , ожидая, что вот-вот Великий Магистр, сокрушенный потоком доказательств и свидетельств, попросит прекратить чтение. Но тот терпеливо слушал. Один свиток закончился, пошел второй. Закончился второй, и настало время третьего. И только когда король понял, что Великий Магистр никогда не скажет «хватит!», он сам остановился Отпустил нижний край раскатанного пергамента. Свиток свернулся с шумным шорохом.

— Думаю, довольно. Таких признаний имеются, я повторюсь, еще сотни и сотни. Вы понимаете меня? Здесь достаточно доказательств для того, чтобы начинать публичный суд. Здесь достаточно доказательств для того, чтобы папа Климент V, ваш официальный сюзерен утвердил приговор такого суда, сколь бы суров он ни был. Папа, как вы знаете, очень многим мне обязан.

Жак де Молэ продолжал молчать, это, наконец, вывело из себя его величество.

— Может быть, вы соблаговолите высказать свое отношение к тому, что я вам изложил?

— Ваша речь имела законченный характер, она не нуждается ни в моем одобрении, ни в моих возражениях.

— Вот как? — усмехнулся король.

— Но при этом я знаю точно, что все прочитанное — ложь, от первого до последнего слова. Ничто подобное не имело места во французских командорствах Ордена.

Король умело сворачивал листы пергамента и укладывал в специальные кожаные футляры.

— Вы хотите сказать, что все эти люди, а их, повторяю, сотни, лгали на допросах?

— Я не знаю в каких условиях они допрашивались.